Главная страница Вселенная Наш человек в Париже - Дмитрий Рекачевский

Наш человек в Париже - Дмитрий Рекачевский

03.10.2018
Беседовала Виктория Летита.

фото

Дмитрий с красным дипломом закончил Хабаровский Институт Искусств и Культуры. В 2000 году зачислен в Международную Школу Пантомимы Марселя Марсо в Париже. После получения диплома артиста пантомимы в 2002 году, начал своё собственное исследование театральных форм. Продолжая учёбу сначала в магистратуре, а затем в докторантуре департамента Театрального Искусства Университета Париж-8, он создаёт множество «экспериментальных» постановок.

Спектакли, созданные им, были представлены в странах Европы, а также в Канаде и Ливане («Грёзы о Любви No 3», «Плакальщицы», «Как одно становится другим», «Человек -это я», «Дождь идёт»). Последний был представлен сначала в программе «Бейрут Стрит Фестивал», затем во дворце Плас дез’Арт во время «Белых Ночей Монреаля», и, наконец, перед воротами Парламента Греческой Республики в Афинах во время движения Разгневанных.

В 2010 году Дмитрий Рекачевский создаёт спектакль-пилот IAM4Mimе (Интерактивный мапинг для пантомимы), в котором виртуальные объекты и персонажи интегрируют в реальном времени с единственным живым актёром посредством инфракрасных видеокамер. IAM4Mime получил приз Французского Общества Авторов, Драматургов и Композиторов «Лучшая пьеса для мультимедиа», Центра Новых Технологий CUBE и телевидения ARTE TV, и в том же году представлен на всемирном бьеннале новых технологий в Лос-Анджелесе. В тот же период он участвует как актёр в театрах «Aтра» и «Лё Саблие».

С 2014 года Дмитрий Рекачевский работает во франко-чилийской труппе «Tеатро дель Силенсио», руководимой признанным мэтром уличного театра Маорисио Селедоном.

Дмитрий Рекачевский рассказал, как они, случайно встретившись, вместе шли по улице с Пьером Ришаром. Французский комик здоровался с простыми жителями Парижа, как будто, лично знаком с каждым. Если Дмитрия немного загримировать, то его можно принять за Пьера Ришара в молодости. Есть некое сходство во внешности между российским актером и знаменитым на весь мир французом.

Да и Дмитрий выглядит, как настоящий француз, 18 лет жизни в Париже, оставили свой отпечаток на внешности и речи. При этом он удивительно обаятельный и простой, не смотря на его высокообразованность и некую превелигированную статусность.

Недолгое пребывание на Родине он стремится использовать по максимуму, чтобы поделиться опытом со студентами и приморскими артистами. Это его мечта, подарить багаж знаний, приобретенный в Школе прославленного мастера пантомимы Марселя Марсо, тем, кто жаждет это знать. В эти каникулы Дмитрий Рекачевский позвал желающих на свой мастер класс.

В.Л. - Дмитрий как вас занесло во Францию?

Д.Р. - С 16 лет я занимался пантомимой во Владивостоке в театре «Фреска» с Ларисой Нагорных и Дмитрием Гончаровым, и совершенно спонтанно я отправил запрос в школу Марселя Марсо. Это было так, как будто в космос отправить сигнал о своем существовании и желании, или заявиться в Голливуд. И вдруг мне звонят домой, и говорят: «У вас начинаются приемные экзамены. Приезжайте». А звонят, причем, за неделю. Я приехал в аэропорт и говорю: «Дайте мне, пожалуйста, билет до Парижа». «Вам когда?» «Да вот сейчас». Долетел до Москвы, прихожу в Посольство, говорю, что еду поступать.

- А какие у вас есть документы?

- Никаких.

Тогда мне посоветовали их сначала собрать. Тут наступили выходные, и я уехал к бабушке на дачу под Рязань. Два дня отдохнул, и в понедельник снова пошел в Посольство с теми же документами. И попал на хорошего человека. Все ему объяснил, что еду поступать в школу Марселя Марсо, будут вступительные экзамены. «Вы мне только на этот период дайте визу».

Дали визу, и на следующий день я был в Париже. Это был 1999 год. Я поступил, и уговорил начать обучение в следующем году, т.к. жена была беременной, да и собраться надо.

В.Л.: - С какой периодичностью вы приезжаете на Родину, почему решили устроить встречу со студентами, жителями города?

Д.Р.: - Каникулы у меня нерегулярны, поэтому каждый раз поездка на Родину получается спонтанной. По приезду обязательно устраиваю встречи, мастер классы, спектакли.

Я единственный россиянин, который закончил эту школу с дипломом. Марсель Марсо умер, и больше учеников у него не будет. Необходимо передавать искусство пантомимы, полученное в школе великого мастера 20 лет назад. Считаю - очень важно передать этот багаж знаний и опыта, записать его в книге невозможно. Это нужно показывать, общаться с людьми, объяснять каждый раз. У вас есть мечта? Я мечтаю сказать как можно больше, выразить то, что я накопил за эти годы, живя и работая во Франции.

В данный момент у меня есть своя группа. Есть свои проекты экспериментального плана, т.е. театр пластики с элементами перфоманса, со странными костюмами и с виртуальными объектами, с новыми технологиями. Все это очень зрелищно. Это мои персональные проекты. Есть еще другие театры, в которых я работаю, в основном пластические. Работаю во франко-чилийском с труппой называется «Tеатро дель Силенсио», есть такой мэтр уличного театра Маурисио Салидонсо, с ними мы ездим года 4 по Европе и Латинской Америке.

В.Л.: - Дмитрий, расскажите, как и на что существуют во Франции театры?

Д.Р.: - Наша публика уличная. Арабы очень хорошо воспринимают уличный спектакль. На самом деле они этого только и ждут. Они могу громко разговаривать между собой, а когда ты к ним подходишь, они говорят, мол, так было здорово.

В.Л.: - Мне не совсем понятно: уличный спектакль – это значит общественный, а на что же вы живете, если не продаете его?

Д.Р.: - Театры живут в основном на государственной дотации, плюс всякие фонды, фестивали. Есть программа «ИН», а есть «ОФ». Первое -это когда спектакль куплен, и фестиваль участвует в подготовке спектакля, дает деньги, показывает его. Это такой привилегированный статус, очень комфортабельно. У нас такое было несколько раз.

И фестиваль «ОФ», когда ты на свой страх и риск едешь на фестиваль, сам раскошеливаешься в надежде, что какие-то продюсеры тебя увидят и захотят купить и продадут в своих фестивалях или в других театрах. На крупных фестивалях так и происходит, туда съезжаются продюсеры со всей Европы.

В.Л.: - Вы говорили, что ездили со своими спектаклями по Латинской Америке, как там публика воспринимает такой уличный театр?

Д.Р.: - .Там принимали очень хорошо. Народ так очень активный в плане культурной жизни, это мне сильно понравилось. Они более раскрепощенные, у них темперамент более легкий. Мы играли и в богатых районах, и бедных – принимали на «ура». Например, тот парад, что на фото - «Годо и Беккет» спектакль по мотивам Хуана Радригана. (Здесь Дмитрий играет Годо, некий мистический персонаж. А постановка имеет два варианта: традиционный - в театре, и театр-уличное шествие).

В английском варианте пьеса имеет подзаголовок «трагикомедия в двух действиях». Пьеса признана «самым влиятельным англоязычным драматургическим произведением XX века».) Наша актриса должна была изобразить нищенку. В оборванном платье она ждала своего выхода где-то там спрятавшись. В это время к ней подошли дети, совершенно бедные. «Сеньора, давайте я вам дам свой жакетик, вам, наверное, холодно». - и протягивают ей тужурку от Адидаса.

В.Л.: - Я так понимаю, во Франции, наверное, театр вне политики. Существует ли цензура?

Д.Р.: - Есть такое. Лицемерие есть везде, у нас свое, у них свое. Например, был такой случай: отменили уличный спектакль (он официально был в программе), когда был теракт в Ницце. Машина въехала в толпу, там погибли более 80 человек, а спектакль назывался: «83 трупа».

И еще там есть такое понятие как диктатура толерантности. По поводу пьес Вальтера: он говорит там так открыто, не жалеет никого: ни наших, ни ваших. В частности, пьеса «Магомед» запрещена в ряде стран, и ее очень редко ставят. Казалось бы, написана в 18 веке, тогда нельзя было плохо говорить о христианстве. Он написал про Магомеда, а теперь нельзя говорить плохо про мусульманство.

И разговаривать на эти темы можно оптекаемо, не дай Бог кого-то там задеть. Есть такой комический актер, его там все называют фашистом, но какой он фашист? Он просто клоун!

Дошло даже до премьер-министра, он с официальной трибуны говорил, чтобы запретить спектакли. Это как если бы Медведев сказал запретить спектакли Жванецкого, они дошли до такого маразма! Если бы они не раздували все это, то и актер был бы неизвестен. Клоуны для того и нужны, чтобы говорить не в тему, невпопад.

У них есть свои закрытие темы, а у нас в России свои.

В.Л.: - Французы не звали сняться в кино?

Д.Р.: - Пока нет, но надеюсь, что позовут, и французы, и русские. Пусть позовут и я приду!

В.Л.: - Когда вы приехали на учебу в Париж, наверное, первое время были проблемы со знанием языка?

Д.Р.: - У меня был год. Я стал брать уроки французского, но этого оказалось мало. Уже там понадобилось примерно 3 месяца, чтобы начать говорить.

В.Л.: - Вы считаете себя дальневосточником или парижанином?

Д.Р.: - Я считаю себя все-таки дальневосточником в Париже или парижанином-дальневосточником. Родился я в Читинской области, но жил там я всего год. Потом родители переехали во Владивосток, и всю жизнь до Парижа, я провел во Владивостоке. Пишу диссертацию на французском. Получил статус магистра.

Мой случай пребывания в Париже нетипичный. Я приехал и вообще никого в Париже не знал. Начал общаться сразу же на французском языке, это способствовало очень быстрому изучению языка, когда у тебя нет возможности общаться на русском. Я живу не как русский, а как обычный человек. У меня много знакомых, среди которых французы, итальянцы, японцы, арабы. И опять же, школа международная, все говорят на разных языках. И это мне нравится.

Такое есть в Париже, в Москве, надеюсь, во Владивостоке такое тоже будет развиваться. Многонациональный клуб, объединенный одним интересом, живут и работают вместе. Это очень обогащает. В этой ситуации ты себя больше ощущаешь дальневосточником, понимаешь свою самобытность.

В.Л.: - Когда Вы говорите, что из Владивостока какая реакция?

Д.Р.: - Сильно удивляются, в их представлении это очень далеко. В их понимании это чуть ли не на Марсе.

В.Л.: - Есть ли проблемы с арабами-беженцами и вообще, политическими процессами, что происходят во Франции?

Д.Р.: - Проблем с политикой нет никаких. Надо сказать, что есть стереотипы, например, по поводу русских: что мы все грубые, тупые, что мы не умеем улыбаться, мы хамим, пьем водку, ругаемся и так далее. Когда со мной знакомятся, то говорят: «Да ты не русский!». У меня есть друзья арабы - выходцы из Марокко, Алжира – это совершенно нормальные люди.

В.Л.: - Знаю, что вы в Париже обрели себя не только в профессиональном плане, но и встретили свою любовь.

Д.Р. - Моя жена Антония гречанка. Она актриса, режиссер, профессор, одна из учеников Марселя Марсо. Преподает театр в университете в Греции.

В.Л.: - Вы – русский, она – гречанка. Все-таки разный менталитет, разные нации, как вы нашли друг друга и как живете?

Д.Р.: - Она искала замену в свою труппу, я откликнулся на объявление и прошел кастинг, и до сих пор я с ней уже 11 лет.

Я веду с ней себя как русский мужчина, дарю ей цветы. Она пытается учить русский.

В труппе общаемся на разных языках, это зависит от проекта .Была труппа, состоящая из французов, румын и поляков, и наш язык был английский. А сейчас труппа франко-чилийская, с режиссером, композитором чилийцем, они говорят то по французски, то по испански, это язык я до сих пор не выучил, а потому когда они забываются, прошу говорить по французски.

В.Л.: - Не страшно ли ходить по Парижу?

Д.Р.: - Это зависит от квартала, есть бедные кварталы, там люди сидят без работы, озлобленные. У них существует стереотип, если я белый, то значит, что я обязательно богатый, и тогда они могут накинуться. Очень большая разница - мужчина или женщина. Африканцы по большей части христиане, а арабы мусульмане, у них очень сильно развиты межполовые различия. Когда я ходил один, со мной никогда ничего не случалось, а пошла моя жена, у нее ярко выраженная средиземноморская внешность, так ее стыдить начали, почему юбка у тебя такая, приняли Антонию за арабку. А если идет блондинка, значит, француженка и им плевать, во что она одета. И еще есть такой момент, если женщина идет в сопровождении мужчины, то считается, что она под его защитой и ответственностью. Вобщем надо знать, где ходить. В центре Парижа - там все спокойно.

Беседовала Виктория Летита.

Теги:

Комментарии

Добавить комментарий

:
:
:

Еще в рубрике «Вселенная»

Евангелие от «Матфея Искреннего» Астрологический прогноз Художница из Владивостока стала участником выставки в Бельгии Джарна-кала в Доме художника Астрологический прогноз Маэстро Гергиев вновь выступит на сцене Приморской Мариинки в дни Международного Дальневосточного фестиваля Солистка Приморской сцены Мариинского театра стала лауреатом XVI Международного конкурса имени П.И. Чайковского Картина Куинджи во Владивостоке Астрологический прогноз Проекты в Испании, Франции, Мексике, Португалии и Словении включены в Реестр передовой практики по охране подводного культурного наследия Легендарный французский пианист Люка Дебарг впервые выступит во Владивостоке в преддверии фестиваля «Мариинский» Авария на комбинате «Маяк» 1948 года Рисовать могут все благодаря правому полушарию Аллилуйя любви, аллилуйя
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Второй раз Путин говорит, что из-за ветряков птицы гибнут и из земли червяки выползают. Как вы считаете, прав ли президент?

1. Нет, это сказал его неподготовленный тройник.
2. Да, это правда, он сам видел червяков.
3. Каждый имеет право видеть, что хочет: чертей, инопланетян или червяков.
4. Да, правда. «Единая Россия» в теме!
5. Раз Путин говорит, значит, червяки вылазят, только низенько.
6. Да, они с Чубайсом ещё и не такое видели.
7. Вылазят червяки, или не вылазят – все равно не будет у нас альтернативной энергетики.
 

Всего проголосовало
6 человек
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года