Главная страница Защита прав «Нацелена на полное уничтожение человека»

«Нацелена на полное уничтожение человека»

03.03.2021
МедиаЗона

фото

Чем известна колония, куда этапируют Навального

Днем 27 февраля стало известно, что Алексей Навальный будет отбывать срок в ИК-2 в городе Покров во Владимирской области. Два дня назад оппозиционера этапировали из московского СИЗО «Матросская тишина», где он находился после задержания в аэропорту и замены ему условного срока по делу «Ив Роше» на реальный. С учетом проведенного под домашним арестом времени он должен будет оставаться в колонии 2,5 года.

Люди, отбывавшие наказание в ИК-2, описывают ее как колонию, максимально изолированную от внешнего мира и с жесткими условиями, в которой осужденных «ломают».

Сектор Усиленного Контроля «А»

«Со 105 килограммов я похудел ниже 60. Если смотрели хронику Освенцима, вот я выглядел ровно так практически. У меня торчали ключицы, у меня кожа впивалась в ребра. Полное истощение, обессилило меня это. Небольшие обмороки постоянные такие. Такое у меня состояние было в БУРе этом», — описывает владимирскую ИК-2 ультраправый политик Дмитрий Демушкин.

В апреле 2017 года его приговорили к 2,5 года колонии по статье о возбуждении ненависти (часть 1 статьи 282 УК) за репост фотографии с «Русского марша» во «ВКонтакте». В 2019 году после освобождения Демушкина назначили на должность замглавы администрации сельского поселения Барвихинское.

«Никто меня не бил, никто меня пальцем не трогал. Там создают такие [условия], будто вы все время куда-то опаздываете. Вы все время спешите, все команды на бегу выполняются. Бежите туда, бежите сюда. Казалось бы, у вас полно времени должно быть, а у вас его совсем нет. Вам дается несколько минут на то, чтобы встать и застелить кровать ровненько. Вам дается две минуты, чтобы одеться в зимнюю одежду и выбежать на улицу. Вы всегда все на бегу делаете. Вы не ходите там, вы бегаете. Либо стоите», — рассказывает Демушкин.

Колонию он называет «жестко образцово-показательной»: «У нее вообще репутация ломки. Когда я сидел на спецблоке, обрисовывались четыре места, куда нельзя попадать в России. Помимо Омска, Карелии и Красноярска, был Владимир. И вот на момент приезда зона в Покрове считалась самой жесткой в России. Жесткой в плане ломки людей. То есть заставляли там подписывать чистосердечные признания. Жесткие были условия. Конечно, Алексея там бить никто не будет, собственно, как и меня не били».

По словам Демушкина, в колонии его сразу спросили, как он относится к Владимиру Путину.

«Я вообще удивился. Начальник зам по БИОРу и начальник оперотдела у меня это спросили. Я говорю: а вообще какая вам разница, ну, говорю, отрицательно. Они говорят, ну, вздохнули, переглянулись, ну, говорит, плохо вам будет, что, восемь месяцев БУРа сразу», — вспоминает ультраправый политик.

На него, говорит Демушкин, «повесили несколько профучетов» и поэтому определили в сектор усиленного контроля «А» или «пятый отряд», где приходилось отмечаться каждые два часа днем и каждый час ночью.

«Когда я заехал, барак этот был отдельным, сейчас он переехал уже. Было +13 на бараке и нельзя было использовать никакую одежду, кроме трусов и футболки. И было очень тонкое короткое байковое одеяло, и накрываться запрещалось с головой. Мы засыпали, а потом просыпались часа в два ночи-три. Тяжело было спать, — вспоминает Демушкин. — По большей части сотрудники там мрази. Чисто по-человечески у них уже деформация наступила давно. Ну, не все, конечно, за всех нельзя сказать, но большая часть».

Колонией, по его словам, «правят» активисты — заключенные, которые сотрудничают с администрацией и официально получают зарплату. Они же участвуют в «ломках».

«Сектор усиленного контроля «А» — это официальное название, можете его сократить в буквах. Вот это соответствие не просто так получилось. Там, собственно, из 55 человек отряда двадцать были активисты при мне, которые все и делали там. Администрация их руками решала все вопросы, — описывает Демушкин. — На восемь месяцев меня в этот БУР поместили. Я там не разговаривал, ничего, там люди с ума сходят. Но есть постоянные команды, надо вставать каждый раз, когда активист какой-то появляется. Вот представляете, 20 активистов ходят по комнатам, ты там как Ванька-встанька: либо стоите, либо сидите, ножки вместе, голова всегда вниз опущена, руки всегда за спиной. На бараке руки из-за спины убирать вообще нельзя никогда. То есть всегда за спиной, всегда вы должны в стационарной позе находиться, не раскачиваться, глаза не косить, никуда не глядеть, смотреть вниз неподвижно. Нос почесать с разрешения. В туалет в сопровождении человека тоже с разрешения. Все с разрешения. Заводится журнальчик».

Демушкин не сомневается, что Навального отправят в тот же спецотряд. По его словам, он был лишен свиданий, адвоката к нему пустили дважды, но общались они через стекло и в присутствии сотрудников. Передачи ему не разрешали, писать письма — только 15 минут в неделю, поэтому на одно письмо он тратил месяц, до самого осужденного послания с воли доходили избирательно — «какие-то единицы от родственников».

В этой колонии ничего не решает ни положение, ни деньги, говорит ультраправый политик — «нельзя было ничего купить, ни телефонов, ни интернетов, ни связи — ничего».

«Там во Владимире никого не удивишь ни сильными, ни слабыми, ни борзыми. То есть там эта система десятилетиями отлажена и создана для ломки людей», — говорит Демушкин.

Что ждет Навального, по словам Демушкина:

«Режим жесткий. Сон был семь с половиной часов. Прогулок — ну, иногда они есть, иногда их нет. Они там никак не регламентируются в лагере. Посещение храма и всего остального ему будет запрещено. На секторе усиленного контроля он ничего не будет там видеть, будет стоять, голова опущена. Трогать руками его там никто не будет. Будут требовать соблюдения режима. Будут наказывать других осужденных, если он не будет его соблюдать. Будут делать зарядку там по четыре часа в душной комнате, а потом на улице гулять мокрыми, пока еще холодно.

Там будет заведена на него тетрадочка, как и на других осужденных, которые что-то значат и весят, в которую будут записывать все, что он сказал, и все, что ему ответили. Ее каждый день ведут активисты и приносят с утра в оперотдел, получая инструкции.

Ну после БУРа, сектора усиленного контроля «А», его переведут на режимный отряд, скорее всего, шестой. Он тоже нерабочий, тоже режимный, но будет полегче. Сколько месяцев он в этом отряде проведет, я не знаю, но то, что он на него попадет — 100%. С профучетом все туда попадают. Ему так же, как и мне, нарисовали профучет».

«ИК-2 формально колония общего режима, но фактически там строгий режим» «[Навального] отправили туда, потому что это колония по-настоящему режимная. Там все под контролем администрации, любой шаг осужденного, если это нужно, становится сразу известен, поэтому понятно, почему Навальный там оказался. И там действует полная изоляция: во-первых, нет никаких методов связи с внешним миром, кроме обычных бумажных писем и телефонных звонков, которые прослушиваются администрацией. То есть у Алексея других возможностей связаться с людьми на воле не будет. Думаю, из-за этого полного контроля и полной изоляции он там и оказался», — говорит активист Константин Котов, тоже сидевший в ИК-2.

В сентябре 2019 года Котов получил четыре года колонии по «дадинской» статье за выход на четыре мирные акции протеста и пост в фейсбуке. В январе 2020 года Конституционный суд постановил пересмотреть дело. Вскоре Мосгорсуд смягчил приговор до полутора лет колонии.

Так он описывает первый день в владимирской колонии №2, куда его этапировали в ноябре 2019 года: раздели, побрили налысо, все вещи досмотрели сотрудники, одели в робу, повели в карантинный отряд, но перед этим оперативный сотрудник дал каждому из осужденных в руки метлу. Каждый должен был на камеру сказать, что не поддерживает арестанский уклад и согласен выполнять работы по благоустройству территории.

«ИК-2 формально колония общего режима, то есть, там достаточно либерально должны относиться к осужденным. Но фактически там строгий режим. Осужденные не могут свободно вздохнуть, целый день находятся под присмотром и контролем. Контакт с внешним миром очень призрачный: в любой момент могут не разрешить звонки, не передать письма — и ты ничего не сделаешь. Это очень неприятно и унизительно»,— вспоминает Котов.

Первое взыскание активисту назначили за то, что другой осужденный дал ему свои перчатки, говорит Котов. Еще несколько выговоров он получил за то, что не поздоровался с сотрудником администрации.

«А это очень просто: подойти откуда-то сбоку — ты его [сотрудника] не увидишь — и формально ты нарушил, но все мы понимаем, что это нарочно». ...Насколько я понимаю, это очень режимная колония, и они этим очень гордятся, начальство по крайней мере, они мне объясняли, что «зато у нас тут нет запретов, да у вашего Котова в другой колонии давно бы мошенники деньги отняли»», — говорит адвокат Мария Эйсмонт, представлявшая интересы Константина Котова.

МедиаЗона (в сокращении)

НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Почему росгвардия 9 часов не могла захватить одного стрелка в Мытищах?

Всего проголосовало
18 человек
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года