Главная страница Защита прав Квартира или жизнь?

Квартира или жизнь?

12.08.2020
Ирина ГРЕБНЕВА

фото

Губернатору Проиморского края Олегу Николаевичу Кожемяко,

прокурору Приморского края Пилипчук Николаю Леонтьевичу,

Начальнику УВД Приморского края Олегу Стефанкову

от Букина Владимира Борисовича и Гавриловой Тамары Васильевны

ПЕЧАТЬ «БЛОКАДНИЦА» И НА ЖИЗНЬ, И НА ХАРАКТЕР

Тамару Гаврилову в возрасте от 3 до 5 лет нашли в блокадном Ленинграде рядом с мертвой мерзлой бабушкой в пустой квартире. Её родители ушли в ополчение и не вернулись.

Обнаружили девочку санитары, которые собирали трупы по квартирам. Её отвезли на большую землю. Так и выросла она в детском доме Вологодской области. Получив специальность штукатур-маляр, помотавшись по стройкам, по баракам и общежитиям, добралась она до Владивостока.

Вышла замуж, но родить ребенка она уже не могла. Холод и голод в раннем возрасте наложили отпечаток на всю её жизнь. 25 лет назад она похоронила своего единственного, и стала затворницей в своей маленькой квартирке. Устроилась уборщицей в школу, угощала ребят конфетками.

ЗАХВАТ КВАРТИРЫ И ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ

Но тут объявились дельцы, которые, узнав о том, что у бабушки не осталось никаких родственников, окружили её «заботой». Предложили бабушке продать квартиру и переехать в Белоруссию, где жизнь гораздо легче. К тому же ей необходима была операция на ухо, и вместе со «златыми горами» ей пообещали и операцию.

В результате бабушкину квартиру и все, что нажито было ею честным трудом (а все вещи были недешёвые, поскольку пенсия у блокадницы очень приличная), было распродано и раздарено. Однокомнатную квартиру во Владивостоке продали за 2 млн 700 тыс. руб., а в Белоруссии купили 3-комнатную квартиру за 1 млн 800 руб. Оставшиеся деньги истратили на новую обстановку и мебель.

Но, как оказалось, Тамару Васильевну в новой квартире даже не прописали. К тому же у неё резко ухудшилось здоровье, и она обманным путем срочно выехала во Владивосток, где тут же попала в больницу с отравлением.

КРЕПКИЕ ОБЪЯТИЯ ДОМА-ИНТЕРНАТА

С помощью своих подруг, у которых она смогла одеться и некоторое время пожить, она поступила в Седанкинский дом-интернат на постоянное проживание. Здесь она обратилась в суд города Слуцка Минской области по поводу возврата денег за украденную у неё квартиру. Однако с неё запросили 60 тысяч белорусских рублей на судебные издержки. Но Тамара Васильевна после устройства в Седанкинском доме-интернате из своей пенсии в 27 тысяч рублей стала получать на руки всего лишь пять тысяч.

В 2017 году Тамара Васильевна попросила эти деньги у директора интерната, ведь она могла постепенно погасить этот долг со своей пенсии. Однако отказали давать эту сумму, заявив, что все равно бабушке этот процесс не выиграть.

Тогда Тамара Васильевна обратилась к адвокатам, и те выяснили, что госпожа Лаврентьева (директор департамента соцзащиты) отправила в Белоруссию бумагу о том, что 60 тысяч Гаврилова платить не может, что от квартиры она отказалась, мы ей предоставили комнату в Седанкинском доме-интернате.

Тамара Васильевна даже не подозревала, что эти 60 тысяч белорусских рублей идентичны всего лишь 2,5 тысячам российских рублей. И она продолжала стучаться во все инстанции.

ВТОРОЕ ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ?

У неё возникло подозрение, что соцзащита уже получила деньги за её квартиру, поскольку в том же 17-м году её насильно поместили в изолятор, плотно закрыли окна и двери. Вскоре явились два дюжих санитара и насильно сделали укол, от которого ей сделалось плохо. Но она с трудом доползла до душа, облилась холодной водой, а когда вышла, потеряла сознание. Со временем пришла в себя, но потеряла ориентацию.

Принесли обед, и Тамара Васильевна взмолилась: скажите, пусть меня выпустят отсюда. Всё, что надо, я подпишу. Только выпустите. Через некоторое время медсестра передала ей ответ начальства: сидите ещё два дня. В понедельник придет психиатр, обследует и вынесет решение. Однако её выпустили уже в пятницу, поскольку её друг Владимир Борисович Букин поднял скандал, пригрозил поднять все правоохранительные органы.

НУ КОГДА ЖЕ ТЫ УЙМЕШЬСЯ, НАКОНЕЦ?!

Время шло, а Тамара Васильевна продолжала обращаться в правоохранительные органы и в администрацию края ВПЛОТЬ ДО ПРЕЗИДЕНТА по поводу украденной у неё квартиры. Но все ответы оседали у начальства Дома-интерната.

31 декабря 2019 года Гаврилову вновь попытались отправить в изолятор на 10 дней под предлогом, что у неё в комнате именно сейчас обнаружены клопы. А комнату её полностью опустошили.

Её опять выручил друг: дал спальный мешок и она устроилась в своей комнате на полу, и все новогодние каникулы провела так. Прада, через неделю сердобольная сестра-хозяйка притащила ей матрас.

А в марте 2020 года пришел отказ из УВД в возбуждении уголовного дела, где указали, что квартира во Владивостоке продана за 2 млн 100 тысяч рублей, но при этом нет состава преступления.

В МОСКВУ ЗА ПРАВДОЙ

В июне месяце Владимир Букин и Тамара Гавриловна отправились в Москву на поезде.

Рассказывает Владимир Букин:

«Прибыли в Москву мы поздно вечером в пятницу. Два выходных дня никак не входили в наши планы. Необходимо было где-то прожить два дня. Стоимость суточного проживания в любой гостинице от 500 до 700 рублей на человека, что очень накладно для нашего кошелька. Решили провести два дня в зале ожидания.

В 12 часов ночи началась уборка на вокзале и всех стали выгонять на улицу, оставляя только тех пассажиров, у кого билеты на руках.

Пришлось обратиться к дежурному помощнику начальника вокзала. Он вызвал полицию. Явился капитан полиции, который, ознакомившись с нашими документами, удивленно воскликнул:

– Вы участница блокады Ленинграда?! А Вы лауреат международной премии?! Вас таких по России – единицы.

И обратился к дежурному по вокзалу:

– Сделайте все возможное для комфортного проживания их здесь в течение двух дней, так как они стеснены в средствах. А вас попрошу в понедельник утром прибыть в наше управление, мы доставим вас, куда вам надо, а то вы можете заблудиться.

Нам выделили комнату, предназначенную для тяжелобольных пассажиров, где были все удобства: душ, санузел, холодильник и два дивана. Едва мы перетащили свои вещи, распахнулась дверь, и молодая девушка вкатила столик на колесиках. Она привезла нам кофе и бутерброды со словами: это вам гостинец от нас.

В понедельник утром мы были в полиции. Полицейский УАЗик довез нас в приемную прокуратуры РФ. Нас там уже ждали и проводили без очереди. Прокурор, прочитав обращение, покачал головой:

– Бабушка, ваши деньги за квартиру вам вернут в любом случае.

Прокурор Владимир Аркадьевич Белышев выдал документ с номером своего телефона и заверил в благоприятном разрешении проблемы.

И СНОВА В АД

После столь благожелательного отношения к себе в столице России мы с Тамарой Васильевной вернулись к себе домой, реально окрыленные, но тут же окунулись в совсем другую атмосферу. 7 июля рано утром, в мой день рождения (81 год) мы прибыли в Седанкинский дом-интернат. Нас тут же встретили «с распростертыми объятиями». Бабушку закрыли в женский изолятор, а меня, её защитника, поселили в полуподвальное помещение с решетками на окне и кафельным полом, похожее на тюремный карцер. Там было холодно, был туалет и раковина с холодной водой. Я даже не мог помыться с дороги, вот это гигиена!

Мою просьбу встретиться с бабушкой Гавриловой (я опасался, что ей вновь сделают укол) начальство проигнорировало. К тому же условия, подобные моим, считаю, могли привести её к стрессу, лишить здоровья, а то и жизни. На это и было рассчитано?

Честно просидел две недели, а выйдя, не мог надышаться свежим воздухом.

Что творится в доме-интернате

На защитника Тамары Васильевны, похоже, обрушилась вся злоба администрации дома-интерната. Директор, видимо, чтобы избавиться от меня, предложила переселиться в Находкинский дом-интернат.

Выполняя последнюю волю своей матери, я обещал ей разыскать родных моего отца, погибшего в 1942 году в Ленинградской мясорубке. Мой отец, Букин Борис Николаевич, родом из поселка Аякс на острове Русский, поэтому я перебрался во Владивосток, и, не имея квартиры, поселился в доме-интернате. Как бы вернулся на свою малую Родину.

Убедившись, что от меня нельзя избавиться, как я предполагаю, мне могли что-то подсыпали в пищу, так как со мной произошел инсульт. Скорая увезла меня в больницу. Для восстановления здоровья меня хотели госпитализировать на неделю. Но, опасаясь за здоровье Гавриловой в мое отсутствие, я вернулся в интернат.

Лично я никогда не мог бы подумать, что служители клятвы Гиппократа могут сделать подобное, однако, обратившись к лечащему врачу дома-интерната, я получил от него на клочке бумаги название лекарства для ликвидации последствий инсульта. В аптеке мне объяснили, что подобный препарат снижает давление. А у меня от природы низкое давление, и если бы я попил этот препарат, то получил бы инфаркт.

Рожденный в условиях морозов Якутии, прожив более 30 лет на 70-й широте — полуостров Таймыр, где давление может падать несколько раз в сутки, я имею достаточно тренированный организм и не верю, что у меня мог возникнуть инсульт просто так.

В мое отсутствие моя комната превращалась в проходной двор. Исчезали рубашки, верхняя одежда, вплоть до нижнего белья. Потом стали исчезать электронные приборы: дорогая видеокамера, жесткий внешний диск от компьютера, а главное – исчезали документы по делу Гавриловой. Но самое ужасное – исчезли письма отца с фронта. В голове до сих пор хранится обращение отца к моей матери: «Здавствуй, многоуважаемая жена Соня!» – так оцец обычно начинал письма к моей маме.

За время проживания в интернате, получив международную литературную премию «Филантроп», я приобрел надувную лодку с подвесным мотором, на которой мы с женой, которая очень любила водные путешествия, облазили весь Амурский залив. А чтобы ездить к морю, мы купили мотоцикл с люлькой.

Однако лодка, а следом за ней и мотоцикл бесследно исчезли. Весной этого года вошли ко мне двое полицейских, забрали документы на мотоцикл, выложили на стол 18 тысяч рублей и удалились. Я возмутился, поскольку совершенно бесплатно возил на этом мотоцикле всех желающих по поселку.

А несколько лет тому назад я уезжал в Чистоводное, и так спешил на автобус, что оставил дверь незамкнутой. Более полумесяца отсутствовал, и за это время из комнаты не исчезла ни одна пылинка.

В данный момент, опасаясь за свою жизнь, я не питаюсь в интернате. Случайно мне в руки попал документ, из которого явствует, что у меня из пенсии благодаря надуманным долгам, исчезают каждый месяц 2 - 3 - 5 тысяч рублей.

Похоже, считается, что проживающему в интернате нужны лишь ложка, кружка и подушка. И больше ничего. Все, что исчезало из моей комнаты, наверняка, было по чьему-то распоряжению.

Я менял замки, но сестра-хозяйка, имея связку ключей на стальной проволоке, видимо, умело подбирала ключи. Однажды мы даже застали её за этим занятием, после чего эта сестра-хозяйка уволилась».

НА ЧТО НАДЕЯТЬСЯ?

Добьется ли Тамара Васильевна со своим стойким характером блокадницы, да ещё с таким верным другом, как Владимир Букин, возврата своей квартиры или денег за неё? Сумеют ли они вдвоем одолеть, по моему мнению, твердую спайку соцзащиты края и администрации дома-интерната?

Слабая надежда на Москву вполне может раствориться на длинном пути из Москвы до Приморья. И ещё есть надежда на скорые перемены в стране, когда, наконец, правоохранительные органы станут защищать честных людей, а не воров и мошенников.

К публикации подготовила Ирина ГРЕБНЕВА.

На снимке: Т.В. Гаврилова и В.Б. Букин.

Фото Саши Овченкова.

Ирина ГРЕБНЕВА.

Комментарии

1939 09:55, 13.08.2020
Букин Борис Николаевич
Документ, уточняющий потери
Дата рождения: __.__.1914
Место рождения: г. Владивосток
Дата и место призыва: __.07.1941 Якутский ОРВК, Якутская АССР
Последнее место службы: в/ч 15/76 ап
Дата выбытия: __.12.1942
Причина выбытия: пропал без вести
КРЕПКИЕ ОБЪЯТИЯ ДОМА-ИНТЕРНАТА 11:47, 13.08.2020
Там давно мафия работает.

Добавить комментарий

:
:
:
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Госдума клепает все время антинародные законы. А какой закон приняли бы вы в первую очередь?

Всего проголосовало
29 человек
Прошлые опросы

▴ Открытый прямой эфир Дождя

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года