Главная страница Защита прав Приставали, пристают и будут приставать? Проблема харассмента и абьюза со стороны преподавателей университетов

Приставали, пристают и будут приставать? Проблема харассмента и абьюза со стороны преподавателей университетов

08.07.2019
Дарья Серенко, takiedela.ru

В вузе преподаватель — царь и бог. Он может как угодно пользоваться своим положением, а если студентка попробует пожаловаться, ее тут же отчислят. Как быть и как долго еще преподаватели будут оставаться безнаказанными?

https://takiedela.ru/wp-content/uploads/2019/07/inst1-head.png

Иллюстрация: Катя Вакуленко для ТД

«После выступления на предзащите мой научрук наклонился и сказал мне на ухо: “У тебя очень удобное платье для порки”. С тех пор я его игнорирую, а он мне пишет, что игнор несет за собой наказание. И я боюсь: он ведь еще будет в комиссии, которая выставляет оценки по защите», — это фрагмент одной из 130 историй, которые мне прислали, пока я готовила материал. В этот раз я пишу не только как журналистка: проблемы домогательств в университетах волнуют меня и как недавнюю студентку, которая не смогла повлиять на произвол в своем институте, и как нынешнюю преподавательницу, чьи коллеги тоже неподобающе вели себя со студентами.

Отношения преподавателей и студентов выстроены иерархически: у преподавателей внутри вуза больше власти и возможностей, и, к сожалению, нередко они злоупотребляют ими. Разговор об этом раз за разом вынуждены поднимать студенты, и держать за это удар тоже приходится им. Хотя подобные ситуации должны становиться проблемой всей институции на всех уровнях власти.

Сама я училась в Литературном институте и весь свой пятый курс наблюдала, как преподавательница философии вовлекала в созависимые отношения своих студентов, пользуясь их уязвимым положением: заселяла к себе домой тех, кому было негде жить, и домогалась их там, давала деньги или поила всех за свой счет, была «своей», пользовалась авторитетом и обаянием, чтобы формировать вокруг себя кружок «избранных» — самых умных и интересных, по ее мнению. Одна из студенток потом признавалась, что эта преподавательница довела ее до суицидального состояния, еще двое потом долго восстанавливали свое ментальное здоровье. Эта же преподавательница инициировала среди преподавателей травлю студентки. Мы о многом знали, но молчали, так как, во-первых, тогда, около пяти лет назад, для всего происходящего еще не было языка (никто не говорил об абьюзе и харассменте), а во-вторых, учебное заведение в целом не отличалось этичным отношением к студентам, пользуясь особенным статусом «творческого» института. К счастью, сегодня другая этика.

Ситуации повышенного риска

Но эта ситуация нетипичная: по статистике, в несколько раз чаще харассменту подвергаются женщины со стороны мужчин. В моей небольшой и нерепрезентативной выборке 127 случаев из 130 — это домогательства преподавателей-мужчин по отношению к студенткам. Внутри этой выборки я смогла выделить, если можно так выразиться, ситуации повышенного риска.

● Приближенный к преподавателю круг (общие вечеринки, долгие посиделки у преподавателя дома). Ситуация в моем вузе не оригинальна. Но в самом формировании комьюнити вокруг преподавателя может не быть чего-то плохого, если он осознает свой авторитет и регулирует его. Однако в присланных мне историях группы были организованы токсично: преподаватель знал, что его обожают и идеализируют как старшего-умного, поэтому, например, создавал конкуренцию для студентов за право войти в сообщество или пользовался «платонической» влюбленностью и манипулировал (вплоть до принуждения к сексу).

● Научные экспедиции. Обстановка меняется с университетской на условно «неформальную», возникает общий быт и резко сокращается дистанция, появляется алкоголь и много укромных мест. Во многих вузах есть присказка, что «все, что произошло в экспедиции, остается в экспедиции» (аналог «не выносить сор из избы»), которая связывает всех участников некой общей тайной. А еще она создает иллюзию безопасности: все прошло и закончилось.

● Пересдача. Самый частый кейс из моего списка — пересдача наедине с преподавателем. Для студента это самый уязвимый момент, ведь от экзамена у многих зависит будущее. Недобросовестные преподаватели либо без всякой дополнительной вербализации начинали распускать руки, либо формулировали «условия сделки»: «Я поставлю тебе зачет, если». Дальше следовали предложения свиданий, секса, отношений, заглядывания под юбку и т. д. Еще это могло быть сформулировано как ультиматум-перевертыш: «Если ты не [сходишь со мной в кафе], то я не поставлю тебе экзамен». За отказ многим студенткам назначались санкции: угрозы завалить, отчислить, испортить карьеру. Многие соглашались идти в кафе, так как до последнего не могли поверить в сексуальный подтекст такого похода.

● Научное руководство. Вообще, научное руководство — это обещание долгого и вдумчивого сотрудничества преподавателя и студента. Но в нескольких историях, которые есть у меня на руках, преподаватель вел себя так: становился покровителем студентки, хвалил за курсовую или дипломную работу, уделял много времени и внимания, а потом резко менял стратегию поведения на противоположную, ничего не объясняя. Когда же студентка начинала разочаровываться в себе как в специалисте, преподаватель обещал «помощь» и назначал дополнительные встречи, на которых происходили эмоциональный шантаж, все те же домогательства, угрозы и т. д.

Во всех этих ситуациях можно выделить общее: злоупотребления властью часто случаются тогда, когда происходит сдвиг в сторону неформального общения. Это не означает, что надо запретить любое общение между преподавателями и студентами, но сотрудники вузов должны четко понимать, какой обладают властью: пускай, если нужно, ходят на тренинги, учатся «чекать свои привилегии», настраивать оптику и т. д.

Иллюстрация: Катя Вакуленко для ТД

Защитники же преподавателей постоянно говорят о том, что «преподаватели тоже люди», упоминая харассмент наравне с ханжеским отношением к фотографиям учительниц в купальниках. Человек, который сравнивает эти две ситуации, просто не понимает, что такое культура согласия: учительницы в купальниках распоряжаются своими телами, на что имеют полное право, домогающиеся преподаватели же пытаются распоряжаться телами (и возможностями) других людей.

Что сейчас и как это должно быть

У студентов должен быть четкий способ решения этой проблемы без ущерба для учебы. Но, к сожалению, пока способов реагировать у них не особенно много.

● Существует практика коллективных обращений студентов к администрации (и это очень плохо работает — почти никого еще не отстранили, так как комиссии по этике состоят обычно из профессоров этого же вуза).

● Многие просто уходят из вуза, чтобы не пересекаться с этим преподавателем.

● Некоторые пытаются в одиночку или совместно с другими студентами поговорить с домогающимся (например, угрожают сделать его поведение достоянием общественности. Но многих жертв и самих страшит публичность, потому что и вуз, и общественное мнение скорее всего обвинит их самих в «неподобающем» и провокационном поведении).

Нельзя забывать, что домогательства со стороны преподавателей имеют кроме сиюминутного также отсроченный результат: в мире российской науки не так уж много людей. Студентке, столкнувшейся с подобным поведением преподавателя, скорее всего придется общаться с ним (или даже быть его подчиненной) долгие годы. Поэтому нередки случаи, когда те, кого домогались, просто уходят из науки. Уходят они, а не те, кто домогался.

Судя по рассказам девушек, домогательства — это только верхушка айсберга. Там, где есть одно злоупотребление, там вероятно и другое: харассмент соседствует в целом с разными субординационными нарушениями по отношению к студентам (тебя не только трогают или отпускают сальности, но и, грубо говоря, гоняют в магаз за пивом). Мой небольшой анализ показал, что домогательства часто системны: среди присланных историй вырисовываются фигуры одних и тех же преподавателей, которые в разные годы делают одно и то же со студентками и остаются безнаказанными.

Приведу несколько присланных мне историй.

*Второй институт пришлось бросить, потому что на одном экзамене преподаватель поставил вопрос сдачи так, что либо сплю с ним, либо не поставит никогда. К слову, первый диплом красный и во втором вузе шла на красный.

*Не знаю, можно это назвать домогательством, но был такой случай. Новый препод, весь из себя, младшекурсницам глазки строил. Все ничего, но мне пару раз предлагал провести приватную экскурсию для него и его состоятельного друга.

*Однажды со мной в лифт в унике зашел неизвестный мне препод лет 50, спросил, не к нему ли я на лекцию иду. Я сказала нет, не к нему. Он оглядел меня с ног до головы и сказал: «Жаль, я бы вам автомат поставил». Не знаю, что это было, но ощущалось неприятно.

*Когда я ходила на модернизм, у нас был странный препод, которого все старшие девочки обходили стороной. Мы не придавали этому значения. Но когда в конце семестра я сдавала устный зачет, сидя напротив него, он в течение всего зачета гладил мою коленку и сально улыбался. Когда я не выдержала и сказала ему прекратить, то он отдернул руку и сказал, мол, «чего ты, я же просто пытался тебя успокоить». После летних каникул мы узнали, что его уволили, потому что он попытался зажать одну из своих студенток в туалете.

*Я не знаю, что это было, но я однажды после провала на зачете как бы в шутку спросила у препода, зачем он меня завалил, он ответил что-то типа потому что я женщина, а женщины созданы, чтобы их валили мужчины.

*Это был научный руководитель. До последнего не понимала, почему он постоянно трогает меня, а одногруппника нет. За несколько дней до диплома дошло. Наорала за два дня до защиты. С защиты больше не виделись. Спустя два года написала девушка с универа. Тот же научник, те же проблемы.

*В архвузе были препы по рисунку (почему-то именно там была особая концентрация), которые вечно переходили со студентками на ты и трогали за коленки. Знакомую приглашали на «доп» занятия, где дверь открыл обнаженный преп в халате. Другой один раз предложили «подработку» в сауне.

*Преподаватель политологии предлагал остаться после пар и заняться сексом.

Иллюстрация: Катя Вакуленко для ТД

Во многих странах в кодексах университетов есть специальные разделы, посвященные харассменту: студенты и преподаватели знают, какая процедура их ждет. Еще есть практика регламентации — четких правил — общения между преподавателями и студентами: в каких-то университетах нормально пойти с преподавателем в кафе обсудить работу, в каких-то запрещено все неформальное общение. Важны здесь даже не границы запрета, а то, что все прозрачно и у обеих сторон есть конкретное представление о том, как и где им выстраивать свою коммуникацию, даже если с этим и связаны некоторые неудобства. Университеты вырабатывают эти нормы самостоятельно, нередко совместно со студентами. Где-то происходит иначе: вырабатываются не нормы взаимодействия, а механизм эффективного реагирования со стороны администрации.

В последние годы появились студенческие активистские организации: например, в Великобритании работает проект Group 1752, занимающийся помощью студентам, которым не помогла администрация учебного заведения. Также это работает как просветительский проект: проводятся конференции, тренинги для преподавателей, семинары. Наличие такого противовеса заставляет администрацию более серьезно подходить к случаям насилия и домогательств.

А если это любовь?

Когда я говорю о домогательствах в вузах, почти всегда появляются вопросы про так называемые перегибы (толерантности, борьбы за права и т. д.) со стороны тех, кто разрабатывает и несет в общество другую этику. Что характерно, о «перегибах» власти почти никто и никогда не говорит: в этой системе сам харассмент (насильственное действие) не оказывается перегибом, а вот борьба с ним — оказывается.

Еще обязательно будет комментарий о том, что «студентки сами хотят». Разумеется, бывают и обратные ситуации: когда преподаватель становится для студентки объектом желания (я и сама когда-то была немножко влюблена в одного из своих преподавателей). Но такие ситуации не симметричны: так как внутри вуза, напоминаю, у одних власти больше, а у других меньше — от моей влюбленности или желания у преподавателя не зависит карьера и жизнь, поскольку у меня нет административного способа манипулировать им.

Третий мой любимый комментарий звучит так: «А что если это любовь? Знаю такие семейные пары». Борьба с харассментом (действием не по согласию) — это не борьба с любовью. Я тоже знаю такие пары: как правило, о своих отношениях они объявляли после того, как заканчивался учебный курс. Здесь еще есть важный нюанс: если ты встречаешься с преподавателем, который ведет занятия у твоего курса, и все об этом знают, то любая оценка за экзамен у него может восприниматься как конфликт интересов — и это подрывает доверие к объективности и к университету в целом.

Молчать о домогательствах и сексизме в вузе — это бить по самому важному, по образованию. Когда студенты не чувствуют себя защищенными и уходят, когда внутри академических отношений царит кумовство, это все сказывается на науке и ее развитии. И студенты прекрасно это понимают и перестают молчать, инициируя дискуссии и перемены: как студенты, которые в своем журнале Doxa подняли эту проблему, или студенты, покинувшие лекцию после заявления декана МГУ о Слуцком: «Приставали, пристают и будут приставать». Молчать опасно и потому, что однажды все накопленное напряжение и недовольство ударит по самому университету изнутри: коллективные травмы не лечатся временем, молчанием и секретами.

Например, мы с бывшими студентками Литературного института до сих пор с содроганием вспоминаем упомянутую преподавательницу. Только в этом году мы смогли обсудить это все вместе и узнать, сколько всего ужасного произошло со всеми нами. Не дает покоя и то, что она продолжает работать, а вокруг нее все так же формируется новое студенческое сообщество. Новая этика — это не только про желание справедливости, выходящее спустя годы на поверхность, это еще и про страх повторения, страх за других: на ком-то цепочка должна наконец прерваться.

Теги:

Комментарии

Добавить комментарий

:
:
:
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Второй раз Путин говорит, что из-за ветряков птицы гибнут и из земли червяки выползают. Как вы считаете, прав ли президент?

1. Нет, это сказал его неподготовленный тройник.
2. Да, это правда, он сам видел червяков.
3. Каждый имеет право видеть, что хочет: чертей, инопланетян или червяков.
4. Да, правда. «Единая Россия» в теме!
5. Раз Путин говорит, значит, червяки вылазят, только низенько.
6. Да, они с Чубайсом ещё и не такое видели.
7. Вылазят червяки, или не вылазят – все равно не будет у нас альтернативной энергетики.
 

Всего проголосовало
29 человек
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года