Главная страница Защита прав Серые цветы. Женщины и дети в российских тюрьмах

Серые цветы. Женщины и дети в российских тюрьмах

13.06.2019
Татьяна Вольтская, svoboda.org

Женщина-заключенная с ребенком направляется на тюремное богослужение. Донецк, 17 декабря 2014 года
Женщина-заключенная с ребенком направляется на тюремное богослужение. Донецк, 17 декабря 2014 года

Петербургские активисты, участники проекта "Женщина. Тюрьма. Общество" пытаются облегчить жизнь малолетних детей, оказавшихся в тюрьмах вместе со своими матерями.

В российских СИЗО и домах ребенка при колониях содержатся около 500 детей до 3 лет. С одной стороны, вроде бы не так много, с другой – жизнь и здоровье 500 детей не могут быть незначительными. Эта проблема, если присмотреться, как матрешка, содержит в себе много других: беременность и роды в тюрьме, разлучение новорожденных детей с матерями, которые из-за этого теряют молоко, и, наконец, проблему высокой смертности "тюремных" детей. На сайте проекта "Женщина. Тюрьма. Общество" – много рассказов бывших заключенных женщин о том, как проходила их беременность, роды и совместная жизнь с ребенком в СИЗО или на зоне.

Ксения рожала двойню, по халатности врачей мальчик родился мертвым, девочка – слабой и больной. Вот как женщина рассказывает о том, чем ей приходилось кормить новорожденную дочь: "Я гадаю на картах, я грузинка наполовину. Гадала на картах, и девочка, которая сидела со мной, мне сцеживала молоко. Когда я была месяц в тюремной больнице, смотрящий за туботделом был грузин. И он мне передал сигареты, а я не курю. Эти сигареты меняла потом на кухне в тюрьме. Через баландёра, который хавчик возит, покупала геркулесовую кашу. Через марлю сцеживала и кормила её этой жижей от каши. Вот эта жижа – всё, что ела Карина. Молоко ещё иногда за сигареты покупала".

По словам Ксении, всю гуманитарную помощь, которую привозили детям разные благотворительные фонды, сотрудники тюрьмы отбирали и продавали на сторону: "У нас на всех была одна коляска для прогулок. Внизу был дворик, пустой, одна скамейка, и все. Никаких игрушек. Гуляли по oчереди… Но однажды приезжали финны или немцы, нас снимали, мамочек. А тюремная администрация выставила всё красиво. Привезли по коляске каждой, выставили детское питание, которого мы никогда не видели. И сразу, как иностранцы уехали, всё обратно отобрали. Напротив была большая комната закрытая. И со мной сидела девочка, "замочница", вскрывала замки. Давай, говорит, посмотрим, что там. Вскрыла комнату, а там всё завалено: питание, коляски, вещи детские. Помощь гуманитарная. Они брали себе, на вынос".

Женщины в белорусской тюрьме
Женщины в белорусской тюрьме

Правозащитники считают "тюремных" детей одной из самых уязвимых групп в обществе – за них уж точно некому заступиться. Помочь этим детям решил участник проекта "Женщина. Тюрьма. Общество" Алексей Сергеев.

– По закону дети до 3 лет могут находиться с матерями, но в СИЗО для них ничего не приспособлено, а колоний с домами ребенка у нас в России всего 13 – туда и этапируют женщин с маленькими детьми. И вот представьте, если женщина с ребенком сидит в Петропавловске-Камчатском, то ближайшая такая колония для нее – в Хабаровском крае. Мы изучали мировой опыт. В разных странах эту проблему решают по-разному. В Польше, например, мамы постоянно живут с детьми в домах ребенка, а у нас материям дают видеться с детьми пару часов в день. Но все начинается еще с беременности, когда женщины находятся в неподходящих условиях, в прокуренных камерах, им не хватает питания, они часто спят на втором ярусе, лезут на эти нары со своими животами. А потом роды – рожать везут только тогда, когда уже начались схватки. Бывает, что рожают прямо в наручниках, но главное – уже через несколько часов после родов женщин везут обратно в тюрьму. На наш запрос во ФСИН по Северо-Западу нам ответили – как же, матери находятся с детьми в роддоме 5 дней. А когда мы послали такой запрос в Минздрав, нам ответили честно – что матерей отправляют обратно в тюрьму в тот же день, практически сразу после родов. А ребенок остается в роддоме на 5–7 дней. За это время женщины теряют молоко. То есть мать и ребенка на несколько дней разлучают, но если у мамы какие-то осложнения, она попадает в тюремную больницу, и бывает, что она разлучается с ребенком на месяц. Понятно, что для малыша это огромный шок, начинается процесс депривации.

Если женщина забеременеет в тюрьме, ее начинают уговаривать сделать аборт

А потом – в СИЗО условий нет никаких, если ее возят в суд, она берет с собой ребенка и сидит с ним по несколько часов в прокуренном помещении с конвоем. Или она пишет доверенность и оставляет его сокамернице, а это чужая женщина, и были случаи травм, ожогов, причиненных по недосмотру. В колонии с домом ребенка вроде бы получше, но их мало, и если они далеко, то родственникам сложно ездить туда и передавать передачи. К тому же мы выяснили, что эти дома ребенка хотя и относятся к системе ФСИН, но еда для детей почему-то проходит как "корм для животных". И видятся матери с детьми очень мало. Сейчас кое-где идет эксперимент, когда матери постоянно живут с детьми, но и его администрации колоний используют для склонения к сотрудничеству, для шантажа – мол, чуть что, мы тебя с ребенком-то разлучим. И вроде бы детей в тюрьмах не так много, но за год их умерло двое – это очень много. То есть еще очень большие проблемы с медицинской помощью детям. Хорошо, что сейчас в Госдуму внесен проект по облегчению режима содержания в тюрьмах матерей с малолетними детьми, это облегчает наши задачи. Если женщина, имеющая малолетнего ребенка или родившая в тюрьме, не совершила тяжкого преступления, мы хотим, чтобы ее наказание не было связано с лишением свободы. Пусть это будет домашний арест, отсрочка наказания – но только не тюрьма. По УДО можно было бы отпускать после отбытия не ¾ срока, а, скажем, ¼. Это сильно улучшило бы ситуацию. К тому же женщины, попавшие в тюрьму, у нас брошены, государство им не помогает. Оно сажает женщину за наркотики – а ведь ей не тюрьма нужна, а реабилитация. Хотя мне кажется, что проблема женщин с детьми в тюрьме касается не такого большого количества людей, и ее можно сдвинуть с мертвой точки.

Кампанию по гуманизации отношения к "тюремным" детям правозащитники начали около года назад, за это время под петицией в защиту детей, находящихся в местах лишения свободы, подписались более 90 тысяч человек. По этой теме подготовлено два проекта – "В кормлении грудью отказать" – о тюремных родах и "Камера для новорожденного" – о выживании малышей в условиях тюрьмы, в частности о детском травматизме в СИЗО. По словам Алексея Сергеева, правозащитникам удается добиваться локальных успехов – например, в этом году ФСИН наконец разрешило передавать передачи беременным женщинам в неограниченном количестве, а недавно появилась информация о том, что женщин с детьми и инвалидов собираются перевозить в специальных автозаках.

Автор проекта "Женщина. Тюрьма. Общество" правозащитник Леонид Агафонов тоже считает, что вопрос репродуктивного здоровья заключенных женщин, их психологического состояния, а также медицинского сопровождения матери и ребенка в местах лишения свободы стоит очень остро.

Леонид Агафонов
Леонид Агафонов

– Мы сталкивались с тем, что там нет не только нормальной медицины для детей, но и диагностики никакой тоже нет. Только что произошел совсем дикий случай, когда беременная женщина не могла получить ВИЧ-терапию и ребенок родился с ВИЧ-положительным статусом. Из этого вытекает другая проблема – женщина может получить инвалидность для ребенка, но с ВИЧ-статусом ее не оформляют. То есть мы видим множество проблем, с которыми ФСИН не может и не хочет работать, это не их профиль – заниматься детьми, которые не осуждены и не отбывают наказание. Огромная проблема с женщинами в колонии, которые забеременели и готовы рожать. Администрация требует, чтобы она отказывалась от ребенка сразу же после рождения – чтобы отбывать наказание. Потому что если она не откажется от ребенка, то ее придется этапировать, допустим, из Петербурга в специальную колонию за 5,5 тысяч километров – в Красноярский край. Хотя непонятно, зачем это делается, ведь в колонии-поселении режим открытый, по западным меркам, там можно жить семьями. И совершенно непонятно, почему там нельзя жить вместе с детьми. Ну, ладно, даже если администрация не разрешит жить в общежитии, почему бы им не снять комнатку где-то в частном доме и не жить там вместе с ребенком на территории того же муниципалитета? Система с этой проблемой работать не готова. Поэтому, когда женщину арестовывают, сразу же стараются отправить ребенка куда-то в детдом или в дом малютки. Если она забеременеет в тюрьме, ее начинают уговаривать сделать аборт, пугать невыносимыми условиями, которые ее ждут. Действительно, у нас в колониях только 10% женщин живут вместе с детьми – и только в качестве эксперимента. Я не понимаю, зачем надо отрывать женщин от детей, почему эту проблему нельзя решить. Но вот, например, в колонии в Нижнем Тагиле такая установка – до 2 месяцев мама живет с ребенком, а потом уходит на производство, это распространенная практика. Хотя есть ведь западный опыт – в Норвегии, например, осужденным женщинам дают отсрочку ради детей. Если почему-либо это невозможно или женщина рожает в тюрьме, то ребенка помещают в другую семью, но женщина может с ним встречаться – либо в детских комнатах в тюрьме, либо приемная семья живет рядом с местом заключения и женщина может туда ходить. Есть польский вариант, когда для женщин с детьми обустраиваются специальные помещения, не похожие на тюрьму, детские площадки, где сотрудникам запрещено появляться в форме, чтобы не травмировать психику ребенка. В прибалтийских странах другая практика – там детей отправляют в муниципальные дошкольные учреждения: то есть мамы не сидят с ними целыми днями, утром приходит такси и увозит детей в садик или ясли. Это вариант, который позволяет маме в это время заниматься какой-то полезной деятельностью, ездить в суды и т.д., а ребенку находиться в нормальной среде, где, в отличие от тюрьмы, есть психологи, педагоги, врачи. Но ФСИН не спешит перенимать этот опыт. А еще есть огромная проблема детского травматизма, который нигде не учитывается. За прошлый год в российских колониях погибло двое детей, и никто об этом громко не говорит. Двое детей на 500 детей – это много, ведь если бы у нас была такая детская смертность в каком-нибудь районе – это было бы ЧП. А для колонии это считается нормально. Причем один ребенок захлебнулся при кормлении, потому что его изъяли у мамы и он находился в доме ребенка при колонии, где одна санитарка на десятки детей. Это было в марте 2018 года в Нижегородской колонии. Вот какова цена такого отношения – жизнь ребенка, который мог бы жить, если бы его не разлучили с мамой. А второй ребенок погиб в Челябинской области, там было какое-то инфекционное заболевание, 8 детей вывезли в больницу, но далеко не сразу. Вопрос, почему их так долго продержали, остается открытым – наверное, надеялись решить проблему самостоятельно.

Или вот еще такой случай: одна женщина, которой мы помогали, умерла, ребенка передали отцу, и только тогда обнаружилась, что у ребенка – ДЦП, просто в тюрьме ему не поставили диагноз и упустили время для лечения. Теперь он станется инвалидом. Но пока вот такие случаи с детскими смертями не предаются огласке, никаких движений не происходит. Поэтому мы и придумали наш проект: мы хотим, чтобы в ближайшие 10–15 лет появились альтернативные наказания для женщин с детьми. Но сразу это не получится – к этому не готово не только ФСИН, но и общество, у которого на этот счет выработались очень стойкие фобии: что женщина будет специально рожать в тюрьме, чтобы избежать наказания, а потом она будет выходить и совершать новые преступления. Таковы представления у людей, которые активно нам противостоят, хотя мировой опыт говорит об обратном, да и в России женщины в тюрьмах не так уж много рожают детей, чтобы можно было всерьез об этом говорить. В наших новых проектах, таких как "Камера для новорожденного", мы на основании документов показываем, что ФСИН скрывает даже такую простую вещь – сколько времени мама находится с ребенком после родов: они пишут, что 5–6 дней, но на деле ее забирают сразу же, на 1–2-е сутки.

Из рассказа Яны, включенного в проект "Камера для новорожденного": "Как только родила, лед приложили, сразу хрясь! – наручники. Я часа за два родила. И поехала обратно в СИЗО, наверно, часов через 4–5 уже была в изоляторе, хотя должна была остаться в роддоме. Три дня положено. Просто конвой не хочет (находиться там посменно положенное время.РС)".

А после родов начинаются совсем другие проблемы. Вот фрагмент из другого рассказа: "Маленькая Ульяна за четыре месяца так и не получила консультацию онколога и нейрохирурга; ее мама, подавшая на УДО, так и не получила ни характеристик, ни справок о состоянии здоровья ребенка от руководства СИЗО-5 и была вынуждена отозвать ходатайство, так как поездки в суд с ребенком выматывают, а заседания переносили в связи с отсутствием справок. Это один лишь эпизод из числа "благ", приобретаемых женщинами с рождением детей в тюрьме..."

Как следует из рассказов женщин, в проблему превращаются самые простые вещи – например, принятие душа: в душ женщин выводит конвой, а ребенка оставить не с кем, потому что присматривающих лиц не предусмотрено.

Женщины в белорусской тюрьме
Женщины в белорусской тюрьме

Журналист Наталия Донскова участвует в проекте, поскольку для нее важно последовательное освещение темы уязвимых и невидимых групп в местах принудительного содержания.

– Все репродуктивные истории, связанные с российской уголовно-исполнительной системой, очень драматичны. Здоровье женщины – это такая хрупкая штука, и она подвергается таким испытаниям. Очень трудно слушать рассказы о том, в каких условиях находились женщины, что к ним применялось физическое насилие, они вызывают очень большое сострадание и негодование по поводу того, что система не меняется, и трагические случаи повторяются из года в год. Женщин бьют, оказывают на них давление, принуждают к аборту, детям не оказывается медицинская помощь. Особенно сочувствуешь детям – уж они-то совсем не виноваты, что родились в таких условиях. Их ведь меньше 500. Если сравнить это количество с количеством сотрудников ФСИН, сотрудников Росгвардии, то вообще непонятно, почему не находится ресурсов, чтобы этапировать эту беременную женщину в роддом и оставить ее там на столько дней, сколько нужно для ее здоровья и сколько предписано стандартами. Тут невольно задумываешься обо всей системе в целом и о том, насколько нерационально в России многие вещи организованы. И ведь эта система не развивается локально, она – часть страны. Очень хочется устроить все по-другому – гуманно и рационально. Наш проект – очень непростой: Леонид ведет многих женщин по 3 года, по 5 лет – с того момента, когда они были беременны, потом помогает им, когда подрастают дети, не бросает их, даже когда они уже выходят из тюрьмы. И этот контакт – самое важное: эти женщины не будут рассказывать о себе тому, кому они не доверяют. Так что любое расследование в этой области – это результат многолетней работы и с самой темой, и с героями. И в общем эти усилия не проходят бесследно – уже Минюст проявил инициативу, предложил облегчить для женщин с детьми условно-досрочное освобождение. Понятно, что в коренном изменении нуждается вся система, но с чего-то же надо начинать. И общество должно узнавать о том, что такая проблема существует. Тут требуется длительная просветительская работа, надо работать с активистами, с заинтересованной публикой, и я думаю, что через какое-то время об этой проблеме будут знать лучше. Просто обидно, что пока ничего не сдвигается, дети продолжают страдать, женщины не получают необходимую медицинскую помощь, но я думаю, что форсировать события тут не получится. Менять надо систему, но и локальные изменения возможны – волевым решением какого-нибудь ответственного лица.

Маленькую девочку в тесной камере обварили кипятком. Это произошло потому, что камера была переполнена

На сайте Минюста по поводу облегчения участи осужденных женщин с малолетними детьми можно прочесть, что проект предусматривает "возможность применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания и замену неотбытой части наказания более мягким видом наказания после фактического отбытия осужденной не менее одной четверти срока наказания, назначенного за преступление небольшой тяжести".

Правозащитница Наталия Сивохина считает, что условия, в которых происходят беременность и роды в тюрьме, говорят о бесчеловечном отношении к женщинам и детям в местах лишения свободы.

– Система ФСИН сегодня такова, что оставляет людей без нормальной медицинской помощи, так что там умирают люди, которых можно было бы вылечить. А женщины, родившие в тюрьме, проходят двойной ад, переживая за себя и за ребенка. Это система, где в принципе не предусмотрен человек. Там очень тесные помещения, двухъярусные кровати, очень высокий бытовой травматизм. А любой чиновник предпочтет его не замечать или списывает на какие-то другие причины, он ведь не хочет портить себе статистику. Есть у нас одна история про то, как маленькую девочку в тесной камере обварили кипятком. Это произошло потому, что камера была переполнена, а розетка поставлена низко, и женщины там с трудом передвигались. Но любой рядовой случай – это не просто рядовой случай, а свидетельство того, как устроена система. Понятно, что женщинам с малолетними детьми там не место. А очень много случаев вообще не фиксируется – например, когда беременную женщину возят в суд и многочасовое сидение с конвоем в прокуренных помещениях приводит к выкидышу.

Наталия Сивохина возлагает большие надежды на внесенный в Госдуму законопроект о смягчении наказания беременным и женщинам с малолетними детьми, кроме того, она считает, что нужно как можно больше рассказывать людям об этой проблеме, поскольку общество пока не готово воспринимать ее всерьез и просто по-человечески пожалеть женщин и детей, оказавшихся в тюрьме.

Из проекта "В кормлении грудью отказать": "Дети, которые родились в тюрьме, формально не отбывают наказание, а значит, невидимы для системы ФСИН. Они растут в экстремальных условиях тюремной системы. Лишены солнечного света, свежего воздуха, их окружают холодные стены и полы. Медицинского обеспечения и детских лекарств в СИЗО нет".

На страницах проекта говорится, что дети, родившиеся в тюрьме, плохо растут и развиваются, потому что им приходится слишком редко видеться с мамами. Поэтому таких детей называют "серые цветы".

Теги:

Комментарии

Добавить комментарий

:
:
:

Еще в рубрике «Защита прав»

Заявление членов СПЧ в связи с протестными акциями Кто помог Васенину присвоить чужой автомобиль? Инесса Налётова: «в мой адрес поступили угрозы» Взыскание долга с юридических лиц Как выбрать адвоката Пляски на костях Конституции Орда москвичей собирает здесь дань? Хочешь большую пенсию? Размечталась! Судьей ты можешь и не быть, но гражданином быть обязан Пытка элетричкой Международный трибунал опоздал на 10 лет. Ответят ли китайские власти за массовые убийства людей? Когда могу понадобиться услуги адвоката по взысканию ущерба Следователи Находкинского ЛО МВД России на транспорте направили в суд уголовное дело по факту заведомо ложных показаний в суде Сироты как спам. Точечной реформы психоневрологических интернатов мало: чтобы остановить бесчеловечный конвейер, следует менять систему образования
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

На что сейчас особенно способна власть России?

1. На тотальное воровство.
2. На кумовство и круговую поруку.
3. На бесчеловечное отношение к народу.
4. На инновацию, реновацию и оптимизацию...
5. На что-то хорошее, но они это тщательно скрывают.
6. На прорыв.
7. На враньё.
8. На отъем денег у населения.
9. На «железный занавес».
 

Всего проголосовало
22 человека
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года