Генеральному прокурору Российской Федерации Гуцан Александру Владимировичу,
от Азерлян Александра Виляновича
ОБРАЩЕНИЕ
Александр Владимирович!
Мне сообщили, что моё обращение, зарегистрированное 12.01.2026, направлено в прокуратуру Приморского края для дальнейшего рассмотрения. Аналогичный ответ с Генпрокуратуры РФ я получил 19.12.2025. Оба ответа подписаны помощником Генпрокурора РФ С.А. Паршиной. И таких ответов от разных работников Генпрокуратуры, касающихся моих попыток попасть на прием к прокурору Приморского края, я получил несколько.
28.07.2025 я был записан на приём в прокуратуру Приморского края по вопросу коррупции, по моему мнению, имеющей место в Шкотовском муниципальном округе (далее - ШМО) Приморья. Прошло уже более шести месяцев. Но до настоящего времени вопрос о моем приёме в прокуратуру Приморского края так и не решён. Считаю, налицо игнорирование указаний Генпрокуратуры РФ. А Генпрокуратура не контролирует исполнение указаний?
Информирую Вас, что попасть на прием в приемную президента РФ на Ильинке в Москве мне понадобилось не более тридцати минут. А на приём к начальнику 73-го управления Генпрокуратуры мне понадобилось не более часа. А здесь шести месяцев не хватило!
Но самое интересное, что пересылка моих обращений из Генпрокуратуры в прокуратуру Приморского края происходит, очевидно, с очень удобной формулировкой для прокуроров, будто я не согласен с порядком и результатами рассмотрения всех моих обращений. Такая формулировка, по моему мнению, снимает ответственность со всех за проведение работы по рассмотрению обращений граждан. Такую формулировку я расцениваю, как защиту коррупции, в частности, в том же ШМО. Вынужден заявить, что речь о моём якобы каком-то несогласии не должна иметь места. Как гражданин России, я возмущен, что под такой формулировкой, по моему мнению, идёт попытка одних чиновников прокуратуры скрыть наличие коррупции, а других, из вышестоящей прокуратуры, прикрыть это сокрытие.
Поэтому должен довести Вам информацию, которую вот уже шесть месяцев не могу довести до прокурора Приморского края. Заявляю, что Думой ШМО принимаются муниципальные правовые акты, которые имеют коррупционные элементы, причем, сама процедура принятия таких актов пронизана даже неприкрытыми элементами коррупции, как я считаю. Это, витдимо, не хочет замечать Большекаменская межрайонная прокуратура, возглавляемая прокурором Сураевым Станиславом Владимировичем.
В результате принятия таких муниципальных актов Думой ШМО, в 2025 году бюджет ШМО недополучил порядка трехсот миллионов рублей, при годовом бюджете порядка 1 миллиард 400 миллионов рублей, по моим подсчетам. И вот такую, считаю, недостачу в бюджет округа помощник Генпрокурора С.А. Паршина вменяет мне, как будто моё несогласие с какими-то действиями надзорных органов Приморского края, куда я неоднократно направлял заявления с доказательствами на грубейшие, по моемумнению, нарушения федерального законодательства по вопросам противодействия коррупции.
Я даже настоял, чтобы у меня было принято объяснение по этому вопросу о принятых МПА с коррупционными, полагаю, элементами под протокол. Также добился принятия объяснений двух депутатов Думы ШМО работником Большекаменской прокуратуры Зыряновой А.А. под протокол.
Депутаты Думы ШМО Ширяев Валерий Юрьевич и Циклаури Арсен Григорьевич подтвердили мои оценочные доводы в своих объяснениях о наличии, по нашему мнению, коррупционных элементов при принятии муниципальных правовых актов Думой ШМО. Но дальше дело не пошло, так как вышедший из отпуска прокурор Сураев С.В., вероятно, положил все эти объяснения под сукно.
Думаю, что в этом Станислав Владимирович может иметь поддержку со стороны прокурора Приморского края Столярова С.А. Возможно, отсюда и волокита с приемом в прокуратуре Приморского края.
А ведь речь идет, считаю, о коррупционнойнаправленности и о торможении противодействий этому явлению, имеющих место в ШМО. По-моему, защита коррупции наносит огромный финансовый ущерб бюджету ШМО и ещё больший моральный ущерб интересам населения, что в итоге подрывает безопасность России и на что неоднократно указывал президент России В. Путин.
На мой взгляд, такими действиями надзорные органы не противодействуют коррупции, а потворствуют этому явлению. Этими действиями надзорных органов я, как гражданин России, возмущен. Но моё возмущение помощник Генпрокурора пытается представить как несогласие с порядком и результатами моих обращений.
Александр Владимирович, в своем первом интервью в должности Генпрокурора, в Международный день борьбы с коррупцией, Вы заявили в интервью ТАСС: «Роль прокурора в сфере борьбы с коррупцией многогранна. На нас возложены ключевые направления антикоррупционной работы: надзор за исполнением федерального законодательства, исковая работа, координация деятельности правоохранительного блока по выявлению преступлений коррупционной направленности, защита прав участников уголовного судопроизводства и поддержание государственного обвинения по таким делам, международное сотрудничество, а также иные направления, реализация которых в совокупности приводит к достижению поставленных целей. Именно каждодневная слаженная командная работа и является залогом успеха. Популизм и искусственное наращивание показателей здесь недопустимы» (epp.genproc.gov.ru).
Но я должен проинформировать Вас, что в ШМО эти требования не восприняты как руководство к действию, а, скорее, наоборот, как я полагаю. Я, как заместитель председателя президиума ОДПК «Хранители закона», на общественных началах провожу работу по противодействию коррупции, но, по моему мнению, встречаю упорное сопротивление со стороны надзорного органа в лице прокурора Большекаменской межрайонной прокуратуры Сураева С.В., что звучит парадоксально.
По моему мнению, самое парадоксальное, что в вышестоящих надзорных органах опять же работают сотрудники, которые своими выводами, типа какого-то несогласия кого-то с чем-то, полагаю, косвенно поддерживают сотрудников нижестоящих органов, оказывающих сопротивление противодействию коррупции.
23.10.2023 под руководством председателя комитета по регламенту и организации парламентской деятельности Вячеслава Тимченко прошло совещание с представителями федеральных органов исполнительной власти, посвященное профилактике и предупреждению коррупции. В этом совещании приняли участие представители Минтруда, Минфина, МВД, Следственного комитета, администрации президента РФ, Счётной палаты, Генеральной прокуратуры и представители 50-ти регионов. На этом совещании выступила С. Паршина и отметила, что с учётом задач, определенных руководством страны, формируются приоритеты надзорной деятельности в сфере борьбы с коррупцией. В связи с этим органам прокуратуры поручено принимать меры по пресечению, выявлению и устранению коррупционных проявлений в сфере закупок. Также С. Паршина в своем выступлении отметила, что коррупционным проявлениям способствуют принимаемые на местах нормативные правовые акты, которые содержат коррупционные факторы.
На мой взгляд, именно эти явления в полной мере имеют место в ШМО, чем я выражаю свое возмущение, доходило до невероятного. Информирую прокурора Большекаменской межрайонной прокуратуры, причем неоднократно, о принятии правовых актов с определенными нарушениями, с наличием коррупционных факторов, как я счиьаю. С.В. Сураев, прокурор Большекаменской межрайонной прокуратуры, выносит протест на принятие этого МПА и направляет его на рассмотрение в аппарат Думы ШМО. Одновременно с этим протестом прокурор направляет представление. И происходит непонятное. В федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации» сказано, что требования прокурора об изменении нормативного правового акта подлежат обязательному рассмотрению представительного органа, получившего протест. Но протест таинственным образом затерялся, а затем также таинственно нашелся и был представлен на обсуждение, но уже не на ближайшем заседании Думы, где также по протесту прокурора не было принято решение депутатами, а лишь на следующем заседании Думы, ровно через два месяца, протест прокурора, таинственно исчезнувший и так же таинственно нашедшийся, был, наконец, рассмотрен.
Или взять, к примеру, тот факт, что депутаты Думы ШМО принимают муниципальный правовой акт, который полностью отвечает требованиям действующего законодательства, но, видимо, не полностью отвечает интересам главы ШМО Носова Владимира Александровича. И Носов В.А. немедленно прибывает к прокурору Сураеву С.В., который моментально изготавливает протест по причине нарушения процедуры опубликования принятого Думой решения, и данное решение отменяется. А депутатам предоставляется проект, предложенный главой ШМО, очевидно, полностью отвечающий его интересам. И депутаты без всякого обсуждения под руководством председателя Думы Кан Оксаны Васильевны, принимают МПА, что является незаконным, как я полагаю. Прокурор не замечает эту, считаю, незаконность и не применяет меры прокурорского реагирования.
16.01.2026 мне поступило сразу пять заказных писем из Большекаменской прокуратуры. Простые, по моему мнению, отписки на все мои обращения, поступившие в Большекаменскую прокуратуру в течение 2025 года. Думаю, это сделано преднамеренно, с целью уйти от аргументированияных ответов на заявления. Считаю, такие отписки также указывают на то, как в Большекаменской прокуратуре нарушаются требования по работе с обращениями граждан, определенные в федеральном законе «О порядке рассмотрения обращении граждан РФ» № 59-ФЗ от 02.05.2006 и в Генеральной прокуратуры России от 30.01.2013...
Обращаю Ваше внимание на ответ от 04.07.2025, в котором прокурор пытается меня убедить , что: «При этом возможность Думы рассмотреть отчет главы без его личного доклада нельзя признать обстоятельством, которое нарушает какие-либо нормы и правила, предусмотренные действующим законодательством». Я предполагаю, что в данном суждении проявляется некая заинтересованность в таком объяснении законодательства, в частности, федерального закона №33-ФЗ о местном самоуправлении в системе публичной власти, прокурором и тех надзорных органов, которые осуществляют контроль за действиями этого прокурора.
А в ответе от 27.08.2025 прокурор Сураев сообщает, якобы, рассмотрено моё обращение по вопросу проведения повторной проверки законности принятия муниципального правового акта, и мне, якобы, дан ответ.
Полагаю, что проверки не проводилось, ибо меня следовало бы опросить, как требует федеральный закон № 59-ФЗ, но этого не произошло. А если бы меня опросили и зафиксировали мой опрос, то узнали бы, что муссирование по принятию этого МПА длилось более трех месяцев, считаю, с нажимом на депутатов и даже их обманом. Узнали бы, что по проекту данного МПА было принято решение, предложенное депутатами. Но по надуманным, на мой взгляд, причинам председателя Думы ШМО, этот проект не приобрел форму МПА. Было принято МПА, полагаю, полностью устраивающее главу ШМО. Всё было в рамках действующего законодательства, как сообщил мне прокурор.
Довожу до Вашего сведения всё это только потому, что уже в течение полугода добиваюсь приема прокурором Приморского края, пока безрезультатно. Я не уверен, по определенным причинам, что данное моё обращение дойдет до Вас. А потому делаю его открытым.