Знакомая в Санкт-Петербурге рассказывала: «Приглашаю в гости коллегу из зарубежного консульства, собираюсь угостить тем, что в моем представлении наилучшим образом подходит для приема, в числе блюд хорошая рыба. Она приходит, она все ест, но она не ест рыбу. Я задаю ей вопрос:
— Почему вы не едите рыбу, вкусную, хорошо приготовленную?
И она мне объяснила, как и где эта рыба была выращена и чем она заражена».
В свое время первое известие об аварии в Чернобыле пришло из-за границы. И сейчас, 40 лет спустя, узнаем об опасности тоже от иностранных гостей.
Весной идет массовый вылов корюшки, идет путина. Где ее ловят, кто ее ест?
Никто не говорит о нежелательности вылова рыбы. В поселке Логи на северо-востоке Лужской губы в Финском заливе масса рыбаков выходят в море на резиновых лодках, ловят рыбу, в том числе корюшку. Потом она продается, но никто не контролирует и не объясняет, что рыба выловлена из-под шлейфа сгоревших нефтепродуктов, что рыба може быть токсичная.
Десять тысяч людей на берегу Финского залива пьют воду из открытых источников, из рек.
А что случилось?
На берегах Финского залива произошло беспрецедентное событие, которого не бывало последние десятки лет, масштаб экологического воздействия уникален, имеет не только региональные, но и национальные и транснациональные последствия.
На два крупнейших нефтяных терминала предпринята дроновая атака, последствия которой выходят за рамки России. Взрывы были слышны рядом с Ленинградской атомной станцией. В Сосновом Бору.
События происходили в портах Приморск и Усть-Луга с 23-го по 29 марта, связанные с этими атаками пожары продолжались примерно неделю. Суммарные выбросы в атмосферу – горение, углекислый газ, канцерогенные вещества, сажа – оцениваются объемом тысяч тонн.
Власти утверждали, что сливов и горения нет. Губернатор Ленинградской области сказал, что информацию о том, сколько нефти разлито, нельзя давать, потому что «это играет на руку врагам». Система не готова к реагированию на подобные ситуации.
Вред птицам и рыбе
Традиционно веками сложилось, что по миграционному пути в Финском заливе пролетает примерно 200 видов птиц. Веками пернатые останавливаются и гнездятся здесь. По мнению орнитологов, через этот коридор, если говорить о сезонных перелетах птиц в двух направлениях, мигрируют на север и обратно более 10 миллионов птиц.
Сейчас сезон миграции лебедей, многих водоплавающих птиц, которые двигаются из Западной Европы в северные районы России и Финский залив. Это такая узкая полоса, где они останавливаются во время перемещения для отдыха и кормления.
Сейчас наблюдается период массовой миграции и нерест рыбы. Это миграционные пути нашего атлантического лосося. В этой части Финского залива обитают краснокнижные виды млекопитающих – кольчатая нерпа, серый тюлень.
Сверху вниз к устью реки двигается балтийский лосось для того, чтобы произвести потомство, потом молодь выходит в Лужскую губу и происходит нагул, многолетний цикл повторяющийся балтийского лосося, и река Луга является главной рекой Балтийского моря, где обеспечивается воспроизводство лосося.
Продукты горения, сажа и другие опасные вещества в результате взрывов осаждались на поверхность Финского залива и не могли не затронуть его экосистему. Загрязнения наблюдались рядом с пятью особо охраняемыми природными территориями, три из которых являются водно-болотными угодьями международного значения. Воздействие может быть не только за счет загрязнения, но и потому, что птицы и рыба могут питаться токсичным компонентами, токсичной пищей, которая сейчас здесь появилась.
Россия находится в одной из международных конвенций по восстановлению популяции атлантического осетра, который, по сути дела, был полностью утрачен. На одном из заводов молодь осетра выпускается в Финский залив. Для него загрязнение наиболее будет пагубно, потому что эта рыба питается донными объектами. Так как осетр двигается по дну, он больше будет цеплять нефтяные пятна, вплоть до гибели.
Лосось и другие виды находятся в толще воды, это их как-то спасает, но от эмульсий и взвесей это тоже не уберегает. Разливы портовые не вчера начались. Сегодня часть видового состава меняется, уходит. Было очень много на литорали, в прибрежной зоне угря, сейчас почти нет, а камбалу возим из-за границы.
За последние годы были закрыты четыре рыбоперерабатывающих завода. На эти заводы поставляло рыбу население, проживающее в этом регионе. Сейчас идет речь о завозе рыбы на Северо-Запад России с Дальнего Востока.
В чем вред?
Когда температура низкая, нефтепродукты находятся в связанном состоянии, на рифах, на дне.
С повышением температуры начинается нерестовый период многих рыб и одновременно начинается разложение нефтепродуктов. Многие вредные вещества становятся угрозой для организмов.
Нефтепродукты, если они не насыщены какими-нибудь присадками (это углеводород, который менее опасен, чем взвеси, которые образуются при горении и оседают в виде аэрозоли на растениях), уходят в воду и там концентрируются. Эти взвеси более токсичны и более опасны для микробиома.
Экологическая емкость региона
Еще с прошлого века в регионе очень сильное антропогенное воздействие.
После чернобыльской аварии 1986 года, в 1992 году по инициативе мэра города Сосновый Бор была заказана экспертиза состояния природного комплекса южного берега Финского залива. 19 экспертов подготовили заключение. Был сделан вывод, что экологическая емкость южного берега Финского залива в районе 30 км в обе стороны исчерпана. Рекомендовали не строить новые промышленные объекты и создать независимый информационный центр для мониторинга и выработки рекомендаций лицам, принимающим решения.
Это не было исполнено
Прошлой осенью на Балтийском региональном экономическом форуме губернатор Лениградской области сказал, что в этом районе сейчас инвестируется около 6 триллионов рублей. Это связано со строительством газохимического комплекса, новыми портовыми сооружениями, новой атомной станцией в Сосновом Бору и т.д.
Санкт-Петербург и Ленинградская область несут очень большую нагрузку на акваторию.
Кроме происшествий, связанных с прилетом дронов, есть проблема скопления большого количества судов, причем, с немалым тоннажем. Известно, что делают моряки с льяльными водами. Хорошо, что сейчас идет мониторинг, их можно уловить и вычислить, но и на этом экономят деньги.
Приходит бизнес, предлагает региональным властям миллиардные инвестиции, и региональные власти принимают решения в интересах бизнеса, но не учитываются экологические обстоятельства и социальный аспект – возможно, это рекреационные территории.
Что делается
Сейчас происходит только очистка берегов. Вообще, в мире и в России существуют технологии, которые предотвращают загрязнение.
Есть биотехнологии, выращивание и заселение водорослей, водных бактерий, которые съедают нефтепродукты, моллюсков.
Готовые решения есть, сегодня можно применять. Сейчас проблема, куда деть собранные с берега нефтепродукты? Только сжигать, а это выбросы и тоже загрязнение.
Регламенты по устранению аварийных ситуаций на предприятиях есть. Есть Комитет по природопользованию, Ленинградское государственное бюджетное учреждение «Особо охраняемые природные территории». Росэконадзор, экологическая милиция. Эти ведомства созданы для того, чтобы беречь природу, это их прямая задача и обязанность – помогать, контролировать и выявлять.
Выполняют ли они свои обязанности? Во всяком случае, зарплату получают.
У нас четыре ВУЗа в Петербурге, где выпускают специалистов водных биоресурсов и аквакультуры. Кому как не им, будущим специалистам, радеть за биоресурсы Финского залива?
Инфраструктура неадекватна вызовам
Россия денонсировала Рамсарскую конвенцию о водно-болотных угодьях после начала СВО, поскольку было сказано, что принимались какие-то шаги, которые выходили за пределы полномочий секретариата этой конвенции.
Существует также Хельсинкская конвенция, и эти особо охраняемые территории находятся под защитой и этой конвенции. Но с началом СВО взаимодействие в рамках Хельсинкской конвенции было заморожено, Россия не внесла соответствующие ежегодные взносы в деятельность этой конвенции. То есть два основополагающих механизма, которые регулировали и защищали эти особо важные для всего Балтийского региона территории, утрачены.
Фактически особо охраняемые природные территории – Кургальский полуостров, Лебяжье, Березовые острова – лишились международной поддержки.
Олег Бодров многие годы был членом правления международной коалиции «Чистая Балтика».
Он обратился к бывшим коллегам из Эстонии и Швеции, с которыми успешно работал, с предложением предпринимать шаги для того, чтобы защищать наши общие территории и акватории, наш общий балтийский дом. Но, к сожалению, получил ответ, что нужно сначала закончить дела с СВО и потом только заниматься этими проблемами.
А шведский коллега сообщил, что на сегодняшний день невозможно отделить российские неправительственные организации от деятельности правительства, поэтому, к сожалению, такого сотрудничества сейчас быть не может.
Уже много сигналов о том, что это перестает быть проблемой только нашего региона. Дроны прилетают, пересекают границу стран НАТО, и может начаться спонтанный процесс, который невозможно будет уже останавливать какими-то политическими решениями.
Инфраструктура, которая призвана обеспечивать безопасность, неадекватна тем вызовам, которые сейчас существуют. Это системный кризис.
Социальный запрос
То, что произошло, должно быть расследовано Следственным комитетом. Необходимо дать оценку причинам, которые это вызвали. Нужно, чтобы постоянные комиссии по экологии и природопользованию провели совместное расследование последствий. Необходимы законы об экологической безопасности Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Нужно создать межрегиональную экологическую лабораторию или институт экологической безопасности Финского залива под патронажем правительства области и Санкт-Петербурга, и под контролем попечительского совета. Эта идея уже была поддержана Советом по правам человека, но, к сожалению, не реализована.
Нужен социальный запрос со стороны общества, ресурсы, политическая воля к устранению проблем.
Напомним, как развивалась ситуация в бухте Батарейная, когда там, на бывшей базе подлодок, неоднократно пытались построить то нефтяной терминал, то зерновой терминал. Но, в конце концов, благодаря массовому движению людей удалось этого не допустить.