Питерцы

29.03.2018
Евгения Скорупская

фото

В метро год назад, 3 апреля, произошла трагедия: террористический взрыв на перегоне одной из самых загруженных веток в районе Технологического института. Погибли люди. Кровь, крики, раненые, растерянные…

Мобилизовались тогда не только выжившие и не пострадавшие. Потрясенный мир узнал способность всех питерцев деятельно соболезновать и помогать. Транспорт - и частный, и такси, и городской - развозил пассажиров, выбравшихся на поверхность. Бесплатно. Это было народное движение, пожалуй, родственное «Бессмертному полку» по силе эмоций и единения. Далекое от самолюбования и развлечений.

Плакаты на траурных цветах в районе пострадавшей станции метро:

Удивительный город. Удивительные люди, его населяющие.

Сколько бы их душа не перерождалась, они будут отвечать за этот грех (в адрес террористов).

Люблю, горжусь и верю.

Питер, мы с тобой.

Мы- сильные.

Вся страна от Владивостока до Калининграда поддержала боль Питера. Даже наши сокурсники звонили, аккуратненько спрашивая, всё ли у нас в порядке.

Плакат на футбольном матче в Сербии:

- «Безмерна Боль, что рвет сердца на части».

Реквием в Большом зале консерватории. На траурном митинге Розенбаум пел без сопровождения.

Все события этих дней вокруг теракта мобилизовали и проявили в очередной раз лучшие человеческие качества жителей города: силу духа, несгибаемость, готовность к сопереживанию и помощи, мужество и преданность своему народу. Да. Не хватает эпитетов, но поверьте, слова не могут в полной мере отобразить выплеснувшуюся красоту души Питерцев, потрясшую мир.

Познакомились мы с Петербургом, тогда еще Ленинградом, на преддипломной практике. Жители Ленинграда уже тогда, в 60-е годы, отличались от дальневосточников. Город прекрасно снабжался, и нас удивляли пристрастия жителей к небольшим порциям покупок: полкилограмма мяса (но парного!), 50 грамм кофе (но молотого здесь же, в ближайшем магазине за углом) или четверть батона ржаного подового. Вкус этого хлеба не забылся и через пятьдесят лет.

Прошло лишь 20 лет после войны. Поголовно жили в коммуналках с дворами-колодцами. Русский язык жителей был чистым, без местечковых акцентов: оканий и аканий, а «поребрики», «парадные», «латка», «кура» и «греча» еще не были в ходу и не удивляли приезжих.

А вот посещение Ленинграда, переживающего последние годы своего имени «великого вождя революции», в 80-е оставило печальные воспоминания. Исторические фасады домов разрушались, не дождавшись нужного ремонта, опадала растрескавшаяся штукатурка, пыльно и неприбрано; появилась неуместная реклама, говорившая о новых явлениях - коммерциализации производства, услуг и торговли. Жили всего неделю, и то, в Ломоносове, и в Ленинград уезжали редко. Общественные здания внутри украшали картины великих художников, например, в нашем санатории-профилактории, бывшем Фрейлинском доме, висели работы Ивана Айвазовского. Появились свободные художники, писавшие на Невском проспекте портреты прохожих. Розенбаум входил в моду и рвал душу про Спас на Крови в лесах. Хмурые жители. Осень, пасмурно и холодно.

фотоЗато пребывание уже в Санкт-Петербурге в 2011 году, несмотря на свою кратковременность, оставило ярчайшие впечатления в цвете. Мы, несколько дальневосточников, крутимся на остановке автобуса вокруг карты города, располагая ее в руках то прямо, то кверху ногами, и не можем понять, как быстрее попасть на Садовую. Времени нет – опаздываем! Нас окружают все стоящие здесь же питерцы и очень вежливо пытаются помочь, заглядывая в карту: «Мы находимся здесь, вот здесь – Таврический, вы знаете Таврический сад? Как, вы не знаете Таврического сада?!!!». В голосе не только удивление, но жалость к этим приезжим, гостям города, которые н е з н а ю т Таврического сада. Мы, конечно, знаем о Таврическом саде от Корнея Чуковского («Мойдодыр»): «…я к Таврическому саду, перепрыгнул чрез ограду…», но мы совсем не ориентировались, где он находится и где мы.

Чистый город сияет свежими красками, отреставрированными фасадами, полон туристов… Подросли деревья в скверах и заматерели. На старых местах наши знакомые: Исаакий, Казанский собор, шпиль Адмиралтейства и Дворцовая площадь. Восхитительный город-праздник. Жители деликатны и, как всегда, готовы помочь. С новыми поколениями и приезжими (наверное, из деревень), пополнившими население Питера после блокады, упрочились и новые слова, неведомые нам прежде.

Мы любили этот город, и когда крепко задумались, где доживать на пенсии, конечно, выбрали Санкт-Петербург. Не так и сложно было продать квартиру во Владивостоке и купить здесь в Питере, в центре, потеряв половину её площади.

Городу Петра чуть более 300 лет, простыми горожанами, составившими его население, в первую очередь становились жители далеких и близких окрестных деревень, привлеченных к его строительству. И вот как это откликнулось в наше время.

Едем в троллейбусе, обеденный час пик, и салон забит людьми разного возраста. На общем шумном фоне выделяется молодой голос, громко говорящий по сотовому телефону. Народ притихает и прислушивается. А молодой человек, не замечая изменившейся обстановки, продолжает «хлестаться», оперируя банковскими терминами - «у нас в банке», «вам надо зайти в наш банк», «провести платеж» и т.д. Тут весьма пожилой мужчина не вытерпел:

- Заткнись, ты, скобарь вонючий! Какой ты банкир - …в троллейбусе?!

И продолжил что-то не менее веское от себя, да так, что «банкир» наш выскочил из троллейбуса на ближайшей остановке.

Не сразу нашлось объяснение выражению, обозначенному курсивом, помогли многочисленные книги о Питере и тот же Интернет. Оказывается, Петр 1 переселил крестьян из Псковской губернии, которые были рыбаками и большими умельцами в парусном оснащении рыбацких судов. Они образовали поселение Рыбачий и занялись в Санкт-Петербурге изготовлением бегучего и стоячего такелажа для флота Петра. Подразумеваю, что смазки, которые и сегодня употребляются при производстве и использовании скобяных изделий, и дали такое «пахучее» определение скобарю.

- Скобарь - это житель Псковской области, - в один голос объяснили мне женщины, мирно беседующие в очереди в поликлинике.

Кстати, «воспитатель банкира» проявил и некую высокомерность, также характерную для питерцев, частично она родом от их «столичности», и нет-нет да сквозит в бытовой речи; частично, как в этом случае, от пришедших к нам через 300 лет всегдашней спеси купечества, чванства мещан-белоручек перед ремесленниками, мастеровыми. Ничего подобного мы не видывали и не слыхивали на Дальнем Востоке.

Удивила, и по-хорошему, нас, дальневосточников, и такая сценка в общественном транспорте. Народу немного, но все сидения заняты, ближе к выходу - стайкой студентов, человек пять. Заходит старик, стоит, никто ему не уступает: студенты заговорились, шумно перебивая друг друга, и ничего вокруг не видят.

- Вы что, все пятеро уже инвалиды?! – громко, грозно и ехидно спрашивает он. Ребята поднимаются все как один и продолжают веселиться как ни в чем не бывало. Да-а-а, уж что услышал бы этот старик в свой адрес у нас во Владивостоке… К слову сказать, пожилым здесь почти всегда уступают место без каких-либо сомнений.

Питерцы вежливы и предусмотрительны, более терпеливы, чем в наших дальних местах. Вечерний час пик, мне необходимо продлить проездной, уже завтра проезд будет не оплачен, а это чревато финансовыми потерями, не желательными пенсионеру. Перед входом в фойе метро, где расположены необходимые кассы, толпа, очередь начинается метров за 15 до дверей. И я с медленно входящими сотнями людей протискиваюсь вовнутрь. А как же назад, если дверей на выход нет, кроме как на вход?

- С Новым Годом! - шутя говорят мне встречные, не понимая, почему двигаюсь против мощного течения, но аккуратно пропускают.

На моих изумленных глазах в этой, казалось бы, неуправляемой толпе образовался такой тоненький «ручеек чистой воды» для того, чтобы бабушка (это я), попавшая впросак, вышла без потерь.

В Мюзикл-Холле давали «Иоланту» Петра Ильича Чайковского, в постановке Театра оперы и балета Консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова. Любопытно было послушать студентов, купили билеты - и вот мы в зале. Не сказать, чтобы зал был полный, зрителей «уплотнили» ближе к сцене.

Не успел появиться на сцене герцог, как раздались дружные аплодисменты и даже крики «браво!». Не совсем понимая, что происходит, мы следили за сюжетом и игрой действующих лиц. Больше всего запомнился, конечно, Роберто. Был он, что называется, коренаст и не отличался герцогской статью. Зато имел выдающиеся сапоги на высоком широком каблуке. Они были значительно велики ему, и таскал он их, волоча за собой, как маленькая девочка, вставшая в мамины туфли на каблуках. Пел невнятно, то ли не знал роли, то ли был чем-то озабочен. Будешь тут «озабочен», если родители прочат ему невесту, принцессу Прованса, которую ни разу не видел, а он не на шутку влюблен в красавицу Матидьду. Или делает вид, что у него есть другая, когда понял, что нареченная невеста Иоланта слепа.

- «Кто мо-о-о-жет сравниться с Матильдой моей?», - пропел наш герой всю арию до конца.

Зал взорвался от восторга. Теперь стало понятно, чем был озабочен наш актер: все силы он отдал этой знаменитой арии, ждал ее и исполнил великолепно. Спектакль закончился также шумно, как и начался: аплодисментами, криками браво и бис, щедрыми букетами великолепных роз. Но запомнились ария Роберта, его сапоги и восторженный не в меру зал.

Совсем другой спектакль, другой театр, зал забит до отказа, постановка модного Ю. Бутусова, антракт. Появляются работники театра и начинают уборку открытой сцены, значительно «пострадавшей» от буффонады. Зал вскинулся громкими аплодисментами. После «Иоланты» теперь мы уже знали, что это студенты поддерживают своих сокурсников, будь они главным героем в «Иоланте» или рабочими сцены. Такой вот доброжелательный юмор Северной столицы, как нередко называют Питер.

Санкт-Петербург – поющий город. Мы наблюдали, как многотысячный хор всех желающих, организованных известным дирижером, на ступенях Исаакиевского собора исполнял перед горожанами песни своей страны, своего трепетно любимого города. Но ведь пели и слушатели вместе со сводным хором!

- … Эх, Ладога, родная Ладога! Метели, штормы, грозная волна... Недаром Ладога родная «Дорогой жизни» названа…

Праздничный концерт в честь снятия блокады. Со сцены - «Ладога». Весь зал встал с первых звуков необъявленной песни. На день ВМФ пела вся Дворцовая площадь!

Новогодний концерт Хора Турецкого накануне Нового 2018г. 12 тысяч зрителей «Ледового Дворца» как один поют любимые песни вместе с артистами, а заодно и гимн России.

***

Теперь вы, наши друзья, наверное, лучше понимаете нас. Не потому, что мы уехали с Дальнего Востока, а потому, что остановились в Питере и тихо счастливы сегодня.

Фото из соцсетей

Евгения Скорупская, Санкт-Петербург

Комментарии

Добавить комментарий

:
:
:
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Второй раз Путин говорит, что из-за ветряков птицы гибнут и из земли червяки выползают. Как вы считаете, прав ли президент?

1. Нет, это сказал его неподготовленный тройник.
2. Да, это правда, он сам видел червяков.
3. Каждый имеет право видеть, что хочет: чертей, инопланетян или червяков.
4. Да, правда. «Единая Россия» в теме!
5. Раз Путин говорит, значит, червяки вылазят, только низенько.
6. Да, они с Чубайсом ещё и не такое видели.
7. Вылазят червяки, или не вылазят – все равно не будет у нас альтернативной энергетики.
 

Всего проголосовало
22 человека
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года