Экскурсию организовал профсоюз. Группа из 30 разновозрастных женщин и одного молодого человека. Большой автобус. Водитель подошел к каждому и очень вежливо предложил пристегнуть ремень безопасности. Скромный ксерокопированный плакатик уведомил, что «В автобусе едят только...» и ниже картинки трех симпатичных чушек. Полтора часа поездки по дороге на юго-запад в Кингисеппский район к портовому поселку Усть-Луга. О событиях в универсальном порту Усть-Луга мы недавно узнали в новостях. В той части порта, где суда загружаются нефтью, горели нефтепродукты из-за ударов беспилотников.
Но мы приехали не в порт, а в небольшую деревню Лужицы на реке Лужица, впадающей в Финский залив. Дождь не прекращался весь день. Из автобуса прямо по лужам (Лужицы!), прошли в усадьбу, где расположен музей народа водь. На входе оставили зонты и дождевики, надели бахилы и вошли в просторную избу. Нас представили Марине Павловне Ильиной, создавшей современный вариант музея. Марина Павловна – потомственная вожанка​, родилась и выросла в деревне Лужицы.
По переписи населения 2021 года вожан в России 102 человека. Большинство живет в Лужицах, в деревне, которая считается последним местом плотного проживания этого народа. В 2008 году водь признаны малым коренным народом Северо-Запада России. Говорящих на языке водь из 102 человек всего шесть.
Проводя экскурсию по музею, Марина Павловна Ильина поясняет: «Всем нужен выход к морю. Мы мешаем. Но мы, вожане, живем здесь и уезжать из этих мест не собираемся, потому что это наша малая родина». Развитие порта и припортовой территории Усть-Луга привело к тому, что Лужицы оказались зажаты между терминалами порта.
На пресс-конференция экологов в Институте Региональной Прессы (ООО ИРП) в Петербурге ихтиолог Сергей Торганов, этнический вожанин, рассказывал о трудностях рыболовства из-за пожаров на нефтяных терминалах порта Усть-Луга. Южный берег Финского залива — промысловый берег, где ловят салаку, миногу.
Жители против строительства порта, против промышленного освоения земель, против неконтролируемой вырубки леса, корабельных сосен.
Протесты привели к тому, что в 2001 году в Лужицах сожгли дотла первый водский музей. Ни одного экспоната не удалось спасти. Второй музей сгорел в 2006 году, удалось спасти немного экспонатов.
Третий водский музей создала в 2012 году Марина Павловна Ильина. Она​, человек военный, возвратилась в свою родовую деревню, выйдя на пенсию по выслуге лет.
Деревне в этом году исполнится 526 лет. В оброчной книге Водской пятины Новгородской земли есть запись «Деревня Лужицы на Усть-Луге у моря», а дальше дворовые перечисляются: «Из 8 человек — Асташка Витков, Никитка Асташов......». Этот финансовый документ подтверждает возраст деревни и он не меньше даты этой оброчной книги.
Когда в Усть-Луге строили завод и проводили археологическими изысканиями были найдены древние, еще более старые селища 13-14 веков. Археологи предполагают, что народ водь – это один из старейших народов России, что ему пять тысяч лет.
В 1943 году все население деревни депортировали в Финляндию. Уходя, жители делали схроны, закапывали ценные вещи. Вся деревня сгорела. В 1946 году жители вернулись. Из того, что закопали, многое нашли, но не все, судя по тому, что современные «черные копатели» иной раз дарят свои находки музею.
Музей развернут в избе, построенной по принципу традиционной водской усадьбы. Двор всегда в два раза больше самого дома. Три части — три сруба, скрепленных скобами. В любой момент, любой сруб можно было разобрать. Как только старший сын собирался жениться, одну избу переносили, перебирали на новый, свежий мох, и молодые к свадьбе получали свое жилье. На этом месте вырастала следующая изба для следующего сына. Сколько сыновей, столько изб строили.
Вожане были непьющими, но пиво варили. В усадьбе был мелкий и крупный рогатый скот и обязательно пивоварня. И каждый водский род имеет свой знак принадлежности, которым клеймили орудия труда и предметы обихода.
Все здесь были рыбаками, мужчины рыбаки, а женщины — рыбачки. Традиционное блюдо из салаки называют талапанька — салака на молоке. Марина Павловна поделилась рецептом: «Раскладывается на сковороде брюшком вверх, заливается молоком, соль и репчатый лук. Более ничего, никаких специй. Через 8 минут блюдо готово». В магазинах есть усть-лужская салака и калининградская салака. Считается, что усть-лужская салака помельче калиниградской, но слаще.
Марина Павловна говорит: «Блюдо талапанька, страна наша талапания, прозвище народа талапанцы. Ижор тоже талапанцами дразнят. Финнов дразнят чухонцами, а они нас талапанцы».
Когда вожане уходили в дальнее плавание, команда состояла из восьми человек, девятый член команды - свинья. Свинью брали не для еды. Во время тумана ей крутили хвост и она отчаянно визжала, заменяя судовую сирену. Водский поэт Александр Гуринов написал балладу: «Идущий на промысел водский рыбак, на случай тумана густого, свинью брал с собой, было принято так, что в этом увидеть худого? Туман опустился — крути свинье хвост, визг будет погромче сирены. Как видите метод удобен и прост, ему не нужны перемены».
Гуринов написал «Лужицкий вальс», «Лужицкая застольная», «Ода деревне Лужицы». У народа водь есть свой флаг, свой герб и свой гимн. И флаг очень символичный — водская пятина, одна пятая часть новгородской земли, которая территориально находится между водами Финского залива и Чудского озера. Во время национальных праздников когда-то даже позволяли поднимать национальный флаг.
За несколько дней до моей поездки в Лужицы вожанин Ондрю Традерсон, брат вышеупомянутого Сергея Торганова, представил в ООО «Институт Региональной Прессы» изданный им словарь водского языка.
Издание словаря – один из проектов Традерсона, связанных с народом водь. Он начал с издания Водских дневников, затем издал водский букварь, и первая почтовая марка, посвящеая народу водь, появилась благодаря ему.
Слова, собранные в водско-эстонско-русском словаре, лингвисты, в том числе шведские, финские, записывали, беседуя с вожанам в экспедициях. Носители языка, информаторы, проговаривали слова и переводили их на шведский, финский, эстонский, русский языки. Вожанину, как представителю финно-угорского народа, легче было общаться с теми исследователями и собирателями, язык которых имеет много схожего с водским.
В водско-эстонско-русском словаре на первом месте русско-водский словарь, что более важно для использования вожанами и гражданами России, проживающими на ее территории. Вторым словарем идет водско-эстонско-русский словарь, потому что водские слова переводились на русский через эстонский.
Тираж словаря 50 экземпляров. Словарь не для продажи, он больше ориентирован на сохранение знаний водского языка в России, для вожан, граждан России. У народа водь должен быть свой словарь, и вот он, наконец, есть. Согласно библиотечному законодательству 8 экземпляров отправлены в главные библиотеки страны. Остальные – специалистам, меценатам, спонсорам.
Один экземпляр словаря передан в Кракольскую среднюю школу.
Зинаида Андреевна Савельева, которая 21 февраля этого года отметила свое 88-летие, последний носитель одного из диалектов водского языка, возможно, сегодня старейшая вожанка. Она – соавтор водского букваря, изданного в 2025 году, который уже используется как учебное пособие в средней школе в деревне Краколье Кингисеппского района и в Лужицах.
Букварь водского языка, соавтором которого была Савельева, выпущенный в формате pdf в 2019-м году, уникален тем, что к нему были записаны аудиокурсы, где Зинаида Андреевна на чистейшем водском языке, на одном из диалектов, произносит все уроки. Ондрю Традерсон к каждому букварю изготовил флешку с записью уроков, она обязательно прилагается к букварю. Сегодня школьники не просто могут услышать, как звучит это слово по водски от учителя, они услышат оригинальный водский язык от вожанки, единственной на сегодня носительницы языка.
В Лужицах водский язык преподает Марина Петрова, житель Лужиц, фольклорист, известная руководительница детского певческого ансамбля. Она сама не вожанка, она – супруга вожанина.
Кроме того, в Лужицах уже 10 лет изучают водский язык каждый четверг на курсах. Преподаватель Никита Андреевич Дичков, этнический ижор.
Письменность вожанам дали эстонцы. Филолог Дмитрий Павлович Цветков пытался в свое время сделать первую водскую грамматику на кириллице, но это не прижилось. Грамматика, которую до него создавали Альквист, Кеттунен, основана на латинице.
Один из проектов Ондрю Традерсона – история с написанием буквы D . Он получил официальный патент (авторское право) на слово «ваддя» c буквой D прописной и заглавной, написанной с черточкой. Написанную так букву нужно читать как мягкое «д» – «ди».
Традерсон поясняет, что точной информации о том, кто изобрел эту букву, нет. Ее пытались внедрить активисты вожане в 1990-х годах, в 2000-х. Тогда это впервые проявилось в созданном водском гербе. До наших дней, к сожалению, не дошли какие-либо книги или произведения на водском языке. Современные лингвисты записывали песни и фольклор. В 1979 году всесоюзной студией грамзаписи «Мелодия» был выпущен виниловый большой диск-гигант с песнями води и ижоры. Там пели знаменитые сказительницы, певицы Оудекки Фигурова, Матью Герасимова, знаменитая Дуня Трофимова. Самый известный вожанин Эстонии Лембит Саарсалу, заслуженный артист Эстонии. Это вожанин, корни его из Лужиц. Он родился в Эстонии, а его отец Виктор из Лужиц. В 1979 году на всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия» он выпустил свой первый виниловый диск-гигант с джазовой композицией, где вначале поет Дуня Трофимова знаменитую песню «У Вируских ворот», а дальше тему развивает Лембит на саксофоне.
Ондрю Традерсон: «Мой папа – вожанин, он говорил на водском языке, это был его родной язык. Но, к сожалению, тогда это все скрывали, потому что «неправильно» было ассоциировать себя с финно-уграми. В свое время были сделаны шаги приписать финно-угров к, так сказать, недружественным народам, которые были на стороне финнов. Я очень поздно узнал о своих водских корнях. Когда отец говорил с бабушкой, я вообще не понимал, о чем они говорят. Мне казалось, что это были какие-то тайные шифры, ругались они, может быть, как-то? На мои вопросы они отмахивались. Я, к сожалению, не говорящий вожанин, еще обучающийся. Мне сложнее, потому что я не живу в той среде, у меня рядом нет ни курсов, ни школы».
Возвращались из Лужиц в Петербург в том же автобусе усталые, голодные, поедали свои бутерброды, не обращая внимания на объявления. Водитель не обходил кресла с просьбой пристегнуться. Тоже устал.