Главная страница Новости «Для государства был изначально виновен». Что не так с делом Вячеслава Шатровского

«Для государства был изначально виновен». Что не так с делом Вячеслава Шатровского

23.07.2018
Настик Грызунова. ovdinfo.org

5 ноября 2017 года Вячеслава Шатровского покалечил полицейский. 24 мая 2018-го Шатровскому вынесли приговор, а 23 июня этапировали в колонию, не дожидаясь апелляции и вступления приговора в силу. Дело Шатровского выглядит неубедительно даже на общем фоне российского правосудия: в деле подменяли документы, суд отказывался изучать доказательства и не учитывал смягчающие обстоятельства. ОВД-Инфо рассказывает историю этого странного дела.

Событийный ряд
48-летний житель города Шарья Костромской области Вячеслав Шатровский выбрал неудачное место (Новопушкинский сквер) и время (5 ноября 2017 года, около 11:40), чтобы передать вещи сыну Максиму. Политик Вячеслав Мальцев на 5 ноября назначил свою «революцию» — в Москве были задержаны 339 человек. Какое отношение все они имели к Мальцеву и его «революции» — большой вопрос.

Вячеслав Шатровский и его друг Дмитрий Брехов ждали Шатровского-младшего в Новопушкинском сквере. Полицейский Максим Павлов, который впоследствии проходил по делу как потерпевший, проверил у них документы. Между тем появился сын Шатровского, отец бросил ему рюкзак, крикнул: «Максим, беги!» — и сын побежал. Дальше показания полицейского (а также свидетелей-полицейских) и Шатровского радикально расходятся.

По версии Павлова, Шатровский ударил его по затылку и «осуществил захват шеи своим предплечьем» — во время проверки документов, «из хулиганских побуждений».

По версии Шатровского, он кинул сыну рюкзак с вещами и велел бежать. Тот побежал, полицейский Павлов погнался за ним, понял, что не догонит, запустил в него дубинкой и остановился, чтобы ее поднять. Шатровский подошел спросить, зачем Павлов кинул в Максима дубинку, и тут Павлов применил к Шатровскому силовой прием и бросил через плечо.

В итоге задержали и Шатровского-старшего, и Шатровского-младшего, и Дмитрия Брехова заодно. Максиму Шатровскому суд назначил 15 суток ареста по статье 19.3 КоАП (неповиновение законному распоряжению полицейского), Дмитрию Брехову — 14 суток. Против Вячеслава Шатровского возбудили уголовное дело по 1-й части статьи 318 УК (применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти). Дмитрий Брехов проходил по этому делу свидетелем.

Из материалов уголовного дела на Вячеслава Шатровского и показаний свидетелей никак не удается понять, когда и где произошло то, что произошло.

По словам всех свидетелей — а также согласно медицинским документам из дела Шатровского, — якобы преступление произошло в 11:40. Однако в карточке происшествия из скорой помощи указано, что Павлов получил ушиб головы в 11:15. Свидетельница, сотрудница полиции Чембарова, а также пострадавший Павлов, видимо, владеют суперспособностью раздваиваться. На суде Чембарова показала, что в 12:40 конвоировала Шатровского в НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Но ранее Тверской районный суд выносил постановления по другим, административным делам — из них следует, что в 12:40 Чембарова патрулировала Новопушкинский сквер, где еще кого-то задержала и доставила затем в ОВД. Та же история с Павловым. Согласно постановлениям Тверского районного суда по административным делам, в 12:40 Павлов задерживал людей на Пушкинской площади. Согласно его показаниям на суде над Шатровским — пострадав от ушиба головы, он к 12:40 с площади уже уехал. В обвинительном заключении утверждается, что Шатровский совершил преступление возле лавки, где полицейские проверяли у него документы. На суде же говорилось, что оно произошло возле клумбы, куда затем убежал полицейский. Поскольку следствие, прокурор, а затем и суд, очевидно, оказались не способны внятно ответить хотя бы на вопросы «где?» и «когда?», их версии по поводу «что?» вызывают серьезные сомнения.

Как здоровье?
5 ноября, вскоре после этого инцидента неясной природы, и Шатровского, и Павлова обследовали в НИИ имени Склифосовского. Шатровскому диагностировали открытую черепно-мозговую травму и сотрясение мозга, наложили швы, после чего выписали его в состоянии средней тяжести. У Павлова установили легкое сотрясение мозга — полагаясь на его слова о том, что у него болит голова. Вечером того же дня Павлов дополнительно обследовался в поликлинике, где ему зафиксировали еще некую «травму шеи» (ссадину), на которую в НИИ им. Склифосовского он не жаловался и которую там не обнаружили. Последующая экспертиза, как рассказал адвокат Шатровского Константин Маркин, установила, что «диагноз Павлова „сотрясение головного мозга“ не подтверждается динамическим наблюдением».

Состояние здоровья и полученные травмы Вячеслава Шатровского были зафиксированы в ходе судебно-медицинской и психолого-психиатрической экспертизы. Но судебно-медицинскую экспертизу провели без участия Шатровского (и суд отказал в повторной экспертизе, а также в направлении Шатровского на медицинское освидетельствование). Психолого-психиатрическая экспертиза проходила при участии Шатровского, но с многочисленными нарушениями. Его карту из медчасти СИЗО и карты со станции скорой помощи (откуда Шатровскому дважды вызывали врачей) суд не счел достойными внимания и запрашивать их не пожелал.

С последствиями полицейского служебного рвения Шатровский живет по сей день. Эксперты сочли, что его здоровью причинен «легкий вред» (они руководствовались тем, что подобные травмы ведут к потере трудоспособности менее, чем на 21 день), однако все время содержания в СИЗО у Шатровского отмечались проблемы со здоровьем, а медицинской помощи он практически не получал. Наложенные швы Шатровскому помогали снимать сокамерники в СИЗО, а не медработники. Его мучили головные боли и бессонница. В конце февраля у Шатровского случилось носовое кровотечение, которое, по его словам, не прекращалось четыре часа, — по такому случаю ему вызывали скорую помощь. До 5 ноября у Шатровского было нормальное зрение, но в СИЗО оно испортилось — лишь под давлением адвоката окулист наконец осмотрел Шатровского и выписал ему очки. После травмы головы врачи рекомендовали Шатровскому покой, но следствие, ссылаясь на то, что подозреваемый может скрыться и уничтожить улики, не соглашалось переводить Шатровского на домашний арест или под подписку о невыезде, а суд снова и снова соглашался со следствием. И при этом следствие и суд упорно сопротивлялись проведению любых дополнительных медицинских исследований — очевидно, объективная картина здоровья Шатровского их ничуть не интересовала.

Превращения в деле
Следствие завершилось в конце февраля, обвиняемый и его адвокат ознакомились с делом, но за время пути оно местами преобразилось до неузнаваемости. По словам Константина Маркина, были подменены в общей сложности восемь процессуальных документов, что вызывает вопросы не только к этим, но и к прочим собранным материалам.

В частности, подменили постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы в отношении Шатровского. Постановление датировано 5 ноября, и в нем указано, что Шатровский не направлен на экспертизу, поскольку находится в СИЗО, однако постановление суда о заключении Шатровского под стражу вынесли лишь два дня спустя. Видоизменилось и постановление о назначении такой же экспертизы Павлову — оно тоже датировано 5 ноября, но то постановление, с которым был ознакомлен Шатровский, датировалось 6 ноября: очевидно, это был другой документ.

В постановлении следователя от 5 ноября о назначении Шатровскому государственного адвоката (Константин Маркин вступил в дело позже) сказано, что адвокат вступает в дело по ордеру от 8 ноября, хотя она вступила в дело уже 5 ноября и по другому ордеру.

Ходатайство Маркина о проведении медицинского освидетельствования следователь удовлетворил 10 января 2018 года, однако освидетельствование так и не провели, а в деле внезапно возникло постановление об отказе в удовлетворении этого ходатайства. Несколько других ходатайств адвоката из дела просто исчезли.

В деле имелся рапорт сотрудника ОВД по Тверскому району Искандерова о запросе записей с видеокамер из московского Департамента информационных технологий. Впоследствии этот рапорт дополнили сообщением о том, что запрос сделан, но департамент устно сообщил, что запись не сохранилась. Однако Константину Маркину в департаменте сказали, что запрос действительно был, но зарезервированную видеозапись сотрудники полиции не забрали — неизвестно почему.

При этом, отмечает Маркин, в обвинительном заключении содержится серьезное противоречие: «В тексте вроде как все про потерпевшего расписывается, а когда переходим на персоналии, когда нужно сформулировать вывод — кто потерпевший, какой вред ему причинен, — в графе „Данные о причиненном вреде и информация о потерпевшем“ написано „Информация отсутствует“».

Количество подозрительных документов в деле зашкаливало, и 11 апреля Маркин ходатайствовал о возвращении дела в прокуратуру. Ходатайство не удовлетворили.

Процесс
В зале суда чудеса продолжились. «Все наши ходатайства о получении каких-либо документов, об истребовании, о дополнительном исследовании были отклонены, — говорит Константин Маркин. — Получается, на основании чего построено все дело? На основании показаний четырех сотрудников полиции».

На суде никаких объективных доказательств вины Шатровского так никто и не представил. Ходатайства адвоката об освобождении Шатровского от содержания в клетке на заседаниях суд просто не стал рассматривать, чего в постановлении не отразил. Прокурор пытался устно вменить Шатровскому выкрикивание каких-то лозунгов (в тексте приговора этот вопрос обошли). Руководствуясь текстом обвинительного заключения, прокурор заявлял, что Шатровский «унизил профессиональное и человеческое достоинство» Павлова, хотя в состав преступления по 1-й части статьи 318 это не входит. Вдобавок на прениях выяснились и другие занятные детали: например, ни Шатровский, ни его друг Брехов не узнали в якобы потерпевшем человека, проверявшего у них документы. Кто подходил к ним в Новопушкинском сквере и кто получил ушиб головы, остается загадкой.

Приговор, вынесенный судьей Еленой Булгаковой, дублирует обвинение. Сколько прокурор запросил, столько подсудимому и дали, а состояние здоровья Шатровского, считает Маркин, суд фактически не учел. Суд также проигнорировал тот факт, что у подсудимого есть заслуги перед отечеством (в конце 1980-х Шатровский принимал участие в военных действиях — обычно суд учитывает это как положительную характеристику, поскольку подсудимый защищал интересы государства). Несмотря на то — или, похоже, ровно потому, — что действия полицейского нанесли Шатровскому серьезный вред, суд не счел нужным добросовестно изучать доказательства, зато счел возможным закрыть глаза на многочисленные нестыковки, подмены и недостаток данных. Очевидно, легче осудить просто какого-то гражданина, против которого свидетельствуют сотрудники правоохранительных органов (а больше никто и ничто), чем признать нарушение за сотрудником правоохранительных органов и разбираться с ним. 24 мая Шатровского приговорили к трем годам колонии общего режима.

Наказание досрочно
Константин Маркин отослал жалобу на приговор в Тверской районный суд 3 июня. Жалоба поступила туда 14 июня, но в уголовной канцелярии ее зарегистрировали лишь спустя шесть дней. К 22 июня она все еще не попала к судье, а в субботу, 23 июня, Шатровского этапировали из СИЗО — до вступления приговора в законную силу. Адвокат подал на имя судьи, в прокуратуру и во ФСИН заявления о том, что отправка Шатровского к месту отбывания наказания противоречит презумпции невиновности, статье 49 Конституции и пункту 2 статьи 6 Конвенции о правах человека и основных свобод. Заявления действия не возымели. Тверской районный суд продолжает где-то в своих недрах мариновать апелляционную жалобу по делу — и вдобавок полтора месяца не находил в себе сил выдать или выслать адвокату копию судебного протокола, который нужен для максимально полной подготовки к апелляции.

Касательно этапирования человека, чей приговор еще не вступил в силу, помощница судьи сообщила Маркину, что такая практика у них существует. В суде переживали только о том, что Шатровского неудобно будет уведомлять о подаче апелляционной жалобы, — противозаконность досрочного помещения в колонию суд не смутила. «Тут же еще такая важная вещь, — поясняет Маркин. — Если бы Шатровский находился в СИЗО, ему бы быстрее шел срок — потому что день в СИЗО за полтора дня в колонии».

«По сути получилось, — говорит Константин Маркин, — что для государства Шатровский был изначально виновен. Что госорганам даже не нужно ждать, когда приговор вступил в законную силу. Они отправляют человека отбывать наказание, и получается, что судебное разбирательство — это такая фикция, формальная необходимость. Чтобы создать видимость того, что государство пытается объективно рассмотреть уголовное дело».

По данным Маркина, примерно 9 июля Шатровский поступил в 17-й отряд ИК-5 Кировской области. Дата рассмотрения апелляционной жалобы до сих пор не назначена. Приговор не вступил в силу. Вячеслав Шатровский уже отбывает наказание. «Мы можем действовать только в рамках закона, — подытоживает адвокат. — В отличие от другой стороны, которая может действовать, как ей заблагорассудится».

Теги:

Комментарии

Добавить комментарий

:
:
:

Еще в рубрике «Новости»

Управляющая компания в Нижневартовске подделывает протоколы общих собраний жильцов Объявлены лауреаты Международной премии ЮНЕСКО – Экваториальной Гвинеи за исследования в области наук о жизни Яков Кедми с программой «Мысли о насущном» Магадан. Мэрия утвердила программу своего пиара до 2024 года. Цифры выше прошлых лет Краснодар. В заседании суда по иску Олега Дерипаски к американским и британским СМИ кубанским журналистам запретили вести аудиозапись процесса Екатеринбург. Портал вынужден защищаться в суде Дагестан. Суд продлил журналисту содержание под стражей. Продолжение темы Ханты-Мансийский автономный округ. Напавшего на журналистов ждет суд. Продолжение темы Магадан. Задержаны мужчины, избившие редактора независимого портала. «Весьма». Продолжение темы Карательная психиатрия возвращается? Отключения горячего водоснабжения до 22.10.2019г. В российских вузах открылась 41 «Точка кипения» Рассказываем, чем ещё можно помочь, если вы студент (и не только) На Дальнем Востоке может быть выдано до 140 000 льготных ипотечных кредитов
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Что нужно сделать в первую очередь, чтобы люди оставались жить на Дальнем Востоке?

1. Ввести тройной коэффициент к зарплатам, пенсиям и пособиям.
2. Отменить оплату ЖКХ в регионе.
3. Самых богатых москвичей насильно переселить на Дальний Восток без права выезда.
4. Создать благоприятную сферу жизни: бесплатная высокотехнологичная медицина, бесплатное среднее и высшее образование, бесплатный проезд на общественном транспорте.
5. Все налоги оставить на Дальнем Востоке, а Москва пусть еще и доплачивает.
6. Отменить ТОРы и вернуть землю дальневосточникам.
7. Отменить налоги и ввести льготный режим для малого бизнеса.
 

Всего проголосовало
8 человек
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года