Ну, за победу!

06.05.2020
Ирина ГРЕБНЕВА

Сегодня, 5 мая, День Печати, наш праздник. Но я хочу выпить за Победу! И за наше светлое будущее!

Нет, не за то, которое обещали нам апологеты коммунизма все эти долгие годы, за которое развязали долгую и кровавую гражданскую войну. И даже не за то радужное светлое будущее, которое рисовал нам когда-то Хрущев. Никита Сергеевич многое успел сделать, но его отодвинули, чтобы не мешал пребывать в светлом будущем кучке избранных и не тащил туда всю страну.

Долгие годы страна гнила и разлагалась при Брежневе. Потом очнулась на Горбачевскую гласность, воспряла на Ельцинскую свободу предпринимательства, да только снова нас, таких доверчивых к любым сладким обещаниям, согнули в бараний рог. Согнули до такой степени, что уже и обещать ничего не надо: платите штрафы и налоги, жрите свои макарошки и ничего от государства не требуйте.

Но мы и сейчас, согнувшись в три погибели, жадно прислушиваемся к различным сладким речам, то зовущим назад в коммуно-социализм, то влекущий вперед к переменам, которые только он, влекущий нас голос, знает, как надо обустроить Россию.

И куда же нам податься? Назад в СССР? Или вперед за новыми вождями? Или лучше не рыпаться никуда и оставаться на месте согнутыми в бараний рог? Что сделать, чтобы наши дети не стыдились за нас?

Предлагаю разогнуться и победить! Кого? В первую очередь – самих себя. Свою трусость, свою лень, свою жадность к новой халяве, которую обещают новые вожди.

Вспомните чудную песенку кота Базилио и лисы Алисы из фильма о Буратино. Сказка – ложь, да в ней намек.

Предлагаю вспомнить Конституцию, которую так сильно стремятся нынче уничтожить, и согласно которой именно мы являемся главной властью в стране. На ней клялся президент соблюдать её, а нынче её разрушает. Её, нашу Конституцию, клялись защищать все наши силовики в своей присяге на верность Отчизне. Это она, наша Конституция, провозглашает все наши права и свободы, от которых нас заставляют отказаться теперь с помощью плебисцита.

Свое светлое будущее можем построить только мы сами, когда с помощью всенародного референдума будем решать сообща все наши насущные проблемы, которые душат нас сейчас и сгибают в бараний рог.

Никто, кроме всенародного референдума, не сможет послать наших мальчиков на войну, не сможет затеять безумные дорогостоящие проекты и стройки с большим распилом, не сможет отдать наши земли китайцам, не построит ядерные могильники у нас под носом и не станет сжигать горы мусора, разводить огромные свинарники, отравляя воздух, землю и воду.

Вот за какую Победу я пью сейчас.

Атеисты, дальше не читайте!

И помоги нам, Господи, стать достойными Тебя, очистить от скверны всю нашу Землю, избавиться от путинизма и построить общество, достойное Тебя!

Да сбудется воля Твоя! Да святится Имя Твое! Да придет царствие Твоё!

Аминь!

Теги:

Комментарии

Православные верующие 13:03, 09.05.2020
Тем, кто научился зарабатывать, вполне устраивает существующий порядок. Те, кто не научился и выброшен на обочину жизни, никогда не научатся ни при каком правителе. Любовные предпочтения редакторши (секс-идол Навальный - новый Ленин с чрезвычайными полномочиями) не разделяем. Государя уважаем, вместе со Святейшим молимся за его здравие.
1234 08:48, 11.05.2020
Черные страницы ТОФ: как и почему столкнулись АПЛ К-56 и промысловое судно "Академик Берг"
27 человек задраили переборки затапливаемого отсека и задохнулись хлором, но не дали погибнуть всему экипажу

13.06.2018

Военный историк, журналист и писатель Алексей Суконкин специально для ИА PrimaMedia подготовил материал о двух трагедиях, случившихся на Тихоокеанском флоте 13 июня в разные годы. Первая часть посвящена взрыву на крейсере "Адмирал Сенявин". Еще одно событие, произошедшее в ночь с 13 на 14 июня в 1973 году, потрясло всех причастных до глубины души — столкновение АПЛ К-56 и судна "Академик Берг". Причины, способствовавшие развитию аварийной ситуации, можно искать бесконечно, но уже ничто не способно вернуть погибших людей. Трагедия унесла жизни 27 человек.

***

Итак, 13 июня 1973 года, за пять лет до взрыва на крейсере "Адмирал Сенявин", гвардейская ракетная атомная подводная лодка К-56 проекта 675 (в простонародье "Раскладушка" — получившая свое название из-за горизонтально расположенных на корпусе лодки контейнеров с крылатыми ракетами П-6, которые перед пуском поднимались на заданный угол – то есть, раскладывались) в сопровождении крейсера "Владивосток" и большого ракетного корабля "Упорный" следовала в надводном положении прибрежным фарватером в базу в бухте Павловского из полигона в Японском море.

АПЛ проекта 675 в разрезе
АПЛ проекта 675 в разрезе. Фото: Из архива Военно-морского флота
В этот день К-56 на ракетном полигоне выполнила экспериментальную ракетную стрельбу, подтвердившую эффективность предварительных теоретических расчетов. Суть нового способа стрельбы заключалась в том, что, не имея полных данных о местонахождении цели (а им, так исторически сложилось, мог быть только американский авианосец – ведь лодки проекта 675 строились исключительно как инструмент, предназначенный для потопления главного морского врага — авианосца) подводный ракетоносец запускал одну ракету, которая выполняла роль разведчика – прилетала в район предполагаемого нахождения авианосца, обнаруживала его, передавала полученные данные на подводную лодку, после чего, атаковала цель. Или не обнаруживала, если его там не было. Если обнаруживала, то по полученным координатам ракетоносец запускал оставшиеся семь ракет, что гарантировало выведение авианосца из строя.
Эксперимент закончился успешно, и подводники ликовали. Помимо военных на лодке также находились представители промышленности, которые курировали эксперимент.

Ничего не предвещало беды. Всё было знакомо и на маршруте – ведь командир лодки неоднократно водил здесь свой корабль.

Кстати, на борту атомохода находилось два экипажа (один штатный, другой с такой же АПЛ К-23), соответственно и два командира (капитаны второго ранга Александр Четырбока и Леонид Хоменко с К-23), старшим на борту был заместитель командира 26-й дивизии атомных подводных лодок капитан первого ранга Ленислав Сучков.

Лодка шла курсом на запад, и впереди был мыс Поворотный. Время приближалось к полуночи, видимость была от 10 до 20 кабельтов, что вполне обеспечивало визуальное вождение корабля. На мостике находился старший помощник командира капитан третьего ранга В. Петров. Из-за хорошей видимости на корабле отключили средства навигационной радиолокации и прекратили подавать противотуманные сигналы. В полночь сменилась вахта, и все понимали, что уже через четыре часа корабль будет в родной базе.

АПЛ проекта 675
АПЛ проекта 675. Фото: Из архива Военно-морского флота
С идущего неподалеку крейсера "Владивосток", на котором работала радиолокационная станция освещения надводной обстановки, увидели впереди по курсу лодки какое-то судно, идущее пересекающим курсом, о чем немедленно сообщили на К-56. Подводники сигнал приняли.
Но, пройдя мыс Поворотный, атомная лодка вошла в полосу плотного тумана. Старпом приказал включить навигационную радиолокационную станцию, что и было немедленно выполнено. В то время электроника была ламповой, другой не знали, а лампы уже успели остыть (станция работала весь день в напряженном режиме, и ей дали отдохнуть, не видя в ее работе особой необходимости), и для ввода станции в работу нужно было время. Которым, как оказалось, подводники уже не располагали…

Из тумана появился нарастающий силуэт "Академика Берга" — судна промысловой разведки, которое только что вышло с рейда Находки и направилось в южное направление Японского моря.

До катастрофы оставалось две минуты.

Справка: Атомные подводные лодки проекта 675 строились в Северодвинске и Комсомольске-на-Амуре. Головная лодка К-166 вошла в строй в 1963 году, последняя К-134 вошла в состав ВМФ в 1969 году. Всего флоту было сдано 29 таких кораблей. К-56 вошла в состав флота 9 сентября 1966 года.

Еще при строительстве К-56 ей был передан гвардейский военно-морской флаг знаменитой гвардейской Краснознаменной подводной лодки С-56, которая во время войны совершила групповой кругосветный переход из Владивостоке в Заполярье, а затем, под командованием Героя Советского Союза Григория Щедрина в результате восьми боевых походов уничтожила два корабля и два судна противника, одно судно повредила. В настоящее время гвардейская Краснознаменная подводная лодка С-56 установлена на набережной возле Штаба ТОФ во Владивостоке. Регалии именно этой прославленной подводной лодки и были переданы новой, теперь уже атомной и ракетной, К-56.

Что представляли собой лодки проекта 675? Это двухкорпусная подводная лодка, разделенная на десять отсеков. Общая длина лодки 115 метров, а водоизмещение — 5700 тонн. Два реактора и две паровые турбины создавали мощность в 39 тысяч лошадиных сил, которые обеспечивали полную скорость подводного хода в 29 узлов (54 км/ч). Лодка могла погружаться на глубину 300 метров. Автономность лодки ограничивалась запасами технических жидкостей, воды и провизии для экипажа (137 человек) и составляла 50 суток. На вооружении лодка имела 20 торпед калибра 533 и 400 мм, а также 8 противокорабельных крылатых ракет П-6, которые составляли основу ударной мощи подводного атомохода.

***

"Академик Берг" принадлежал к большой серии научно-поисковых промысловых судов, которые по своему штатному оборудованию были предназначены не только к лову, но и к выполнению задач поиска крупных косяков рыбы. Судно было построено в СССР в 1963 году как БМРТ проекта 394. Во многих статьях, посвященных этой трагедии, а также на американских военно-морских сайтах упоминается, что "Академик Берг" был разведывательным судном Тихоокеанского флота.

Академик Берг в доке
Академик Берг в доке. Фото: Из архива Военно-морского флота
Да, в то время существовала практика переоснащения рыболовных судов в суда специального назначения, которые несли на борту секретное радиотехническое оборудование и под видом рыбного промысла вели разведку потенциального противника. В составе 38-й бригады разведывательных кораблей ТОФ было много подобных судов, которые даже несли двойные названия (скажем, флотские названия судов "Гавриил Сарычев", "Гидрограф" и "Пеленг" соответственно в "открытой" версии именовались как "Лосось", "Кета" и "Чавыча"), но "Академика Берга" в их числе не было – это подтверждают бывшие руководители разведки ТОФ.
Длина судна составляла 84 метра, водоизмещение 3800 тонн, осадка 5,6 метра. Скорость хода могла достигать 12 узлов.

Катастрофа
Форштевень ледокольного типа судна "Академик Берг" ударил атомную подводную лодку К-56 в стык между первым и вторым отсеком. В отсеки тут же хлынул поток воды. В этот момент в первом отсеке находилось 20 человек, во втором больше тридцати. Сразу после удара из второго отсека в третий выскочили оба командира и еще несколько человек, после чего последовала команда командира БЧ-5 капитана второго ранга Леонида Пшеничного задраить переборку.



Обучение Охране труда. 1 день.
Обучение по Охране труда. Дистанционно. Лицензия МинОбрнауки, Минтруда России.
Узнать больше
dopkurs.plp7.ru
Из показаний капитана судна "Академик Берг" Ивана Марченко:

— 13 июня 1973 года в 21 час 30 минут НПС "Академик Берг" ТУРНИФа снялся с якоря в Находке в рейс и пошел на выход из залива Америка. Подводной лодки на острых курсовых углах видно не было. Наблюдая визуально ходовые огни, мы думали, что идет катер, тем более что подводную лодку и катер по ходовым огням практически не отличишь. В 00 часов на вахту заступил 2-й помощник С. Куксенко. Тогда же видимость ухудшилась до 1-1,5 мили. В 00 часов 05 минут видимость уже ухудшилась до 0,5 мили. Я покинул мостик и пошел сначала в штурманскую рубку, а затем к себе в каюту переодеться. В этот момент и произошло столкновение. Часы показывали 01 час. 00 минут... Я тотчас выскочил на мостик. Лодка тащила, разворачивая, за собой наше судно. После этого я сразу же принял управление судном на себя. Здесь же в горячке чуть было не ударил 2-го помощника. Дело в том, что, когда я покинул мостик, он для проверки района на предмет выявления наличия косяков рыбы на 20 градусов самостоятельно изменил курс и не поставил меня об этом в известность. Вскоре после столкновения лодка исчезла из нашего поля зрения, и мы, было, подумали, что она затонула. Потом получили сообщение о ее местонахождении, и пошли к ней...

***

Увидев надвигающийся из тумана силуэт судна, старпом, находящийся на мостике, замешкался. После столкновения в отсеки хлынула вода. После того, как переборка второго и третьего отсеков была по приказу старшего механика Леонида Пшеничного задраена, по внутренней связи он приказал операторам реакторной установки заблокировать автоматическую защиту работающего реактора, обосновывая это тем, что только на ходу лодка сможет бороться за свою живучесть. За минуту до своей гибели капитан второго ранга Леонид Пшеничный совершил настоящий подвиг, обеспечив даже после своей смерти, успех борьбы за живучесть всего корабля.

Всего во втором отсеке оказались отрезанными от мира 25 моряков и два гражданских специалиста. После того, как морская вода попала в аккумуляторную яму, началась реакция гидролиза, стал выделяться ядовитый хлор. Это предопределило судьбу подводников – они погибли раньше, чем отсек был полностью затоплен. Никто из них даже не успел воспользоваться средствами защиты. Позже, когда водолазы извлекали тела погибших из отсека, капитан второго ранга Леонид Пшеничный был обнаружен у переборки, ведущей в третий отсек, а заместитель командира дивизии, старший офицер на борту атомохода капитан первого ранга Ленислав Сучков у переборки в первый отсек. Корабельным Уставом и Руководством по борьбе за живучесть корабля определено страшное, но единственно спасительное правило: после объявления аварийной тревоги весь личный состав, находящийся в отсеке, независимо от того, к какому боевому посту он причислен, приступает к устранению аварии, а сам отсек, во избежание распространения по кораблю огня или воды, наглухо задраивается. В Корабельном Уставе прямо сказано: "…никто не имеет права самостоятельно покинуть аварийный отсек". Не дай Бог никому прочувствовать это на себе, но жизнь у моряка такая – он всегда должен быть в готовности до конца бороться за живучесть. В первую очередь корабля, и только потом – себя. Вот они и боролись. Но характер аварии был сильнее людей – пробоина была слишком огромна, чтобы подводники своими силами смогли прекратить поступление в отсек забортной воды. Очевидно, что понимая бесполезность попыток остановить воду, старшие офицеры сделали то, что должны были сделать – до самой своей гибели не позволяли обезумевшим людям гибнущего второго отсека вырваться наружу. Ведь за переборками в других отсеках лодки находилось более двухсот человек из основного и сменного экипажей, а также гражданские специалисты.

В книге военного моряка и историка Владимира Мормуля, который восстановил события тех дней, так описан этот эпизод:

"Когда впоследствии подняли тела Сучкова и Пшеничного, то лица офицеров были сплошь в синяках и кровоподтеках. Их били свои же товарищи. Но дверь они так и не сумели открыть – офицеры держались стойко. А буквально через минуту в отсеке все стихло – хлор сделал свое дело..."

***

В первом отсеке ситуация развивалась не менее драматично. В пробоину поступала вода, но не так сильно, как во втором отсеке. Тем не менее, отсек затоплялся, и никому неведомо было, что происходит в других отсеках лодки – нужно было действовать немедленно! Первым сориентировался мичман Вячеслав Теличко, старшина команды рулевых сигнальщиков, а проще говоря, боцман подводной лодки. Он возглавил борьбу за живучесть в первом отсеке. Позже он рассказывал:

— Мы пытались заделать пробоину подручными средствами, толкали туда матрацы, одеяла, но это мало помогало. Рвущийся в отсек поток встречной воды сводил на нет все наши старания, выбивая пластырь. Понимая, что при таком активном поступлении воды мы долго не продержимся, я приказал трюмному попробовать запустить помпу. Она заработала, но воды поступало в отсек больше, чем помпа откачивала: лодка шла с дифферентом на нос, заныривая им под воду. Потом вода стала добираться до электродвигателя помпы, и мы, чтобы не произошло замыкания и пожара, прекратили откачку. Благо, у нас имелась связь с центральным, попросили дать нам в отсек воздух высокого давления для создания воздушной подушки и уменьшения количества поступающей воды, так как первая носовая группа баллонов с ВВД была повреждена при ударе и воздух в ней оказался стравлен. Если бы нам не помогли воздухом, весь наш отсек погиб бы. Между тем уровень воды в первом отсеке продолжал подниматься. Причем она шла с примесью хлора из второго отсека. Наш отсек "делил" с ним пробоину в корпусе лодки. Мы стали задыхаться, болела голова. Связались с центральным постом, доложили обстановку. Оттуда был один ответ: "Крепитесь. Идем на мель...". Между тем люди стали терять сознание. Все понимали, что нам осталось жить минут 30-40. Но паники и суеты не было. Ребята в основном молчали. Вода в отсеке уже поднялась выше пояса, дышать становилось с каждой минутой все труднее и труднее, и тут пришло внезапное спасение: над нами открыли носовой люк и велели покинуть отсек, который тотчас стал быстро наполняться водой.

***

Прибежав в центральный пост, командир лодки капитан второго ранга Леонид Хоменко оценил обстановку: первые два отсека затопляются, причем со вторым связь прервалась, а по трубам вентиляции ощущается появление хлора. Мгновенное затопление первого и второго отсеков снизило запас плавучести и продольной остойчивости практически до нуля, привело к ряду коротких замыканий в основной силовой сети и срабатыванию аварийной защиты реактора. Лодку мог спасти только ход (о чем и предупредил погибший механик), решительные действия командира и самоотверженность экипажа. Началась борьба за живучесть. После автоматического глушения реактора, электродвигатели могли работать только от аккумуляторов третьего отсека, и эту батарею, пока шли к берегу, разрядили сверх возможных нормативов – других вариантов у экипажа уже не было.

Академик Берг
Академик Берг. Фото: Из архива Военно-морского флота
Ситуация осложнялась тем, что из-за ряда коротких замыканий, силовая сеть корабля могла в любой момент стать причиной новых аварийных ситуаций – в любую секунду в любом отсеке мог полыхнуть пожар, и тогда неизвестно бы чем всё закончилось…
Штурман определил маршрут к ближайшей отмели, и только после того, как лодка ткнулась носом в берег у мыса Гранитного, экипаж смог перевести дух. Выжили.

Спустя шесть месяцев гвардейская атомная подводная лодка К-56 вернулась в строй и прослужила до 1992 года, после чего была выведена из состава ТОФ и поставлена на отстой в ожидании утилизации.

В катастрофе погибли 27 человек:
Кап. 1 ранга Сучков Ленислав, зам командира 26-й дапл ТОФ

Кап. 1 ранга Логинов Анатолий, офицер УРАВ ТОФ

Гв. кап. 2 ранга Пшеничный Леонид, командир БЧ-5

Гв. кап. 2 ранга Дрюков Петр, командир ЭТД

Кап. 3 ранга Якус Владислав, помощник флагманского РТС 26-й дапл

Кап. м/с Климашевский Иван, начальник медслужбы К-23

Гв. кап.-л-т Батищев Владимир, командир группы КИПиА

Гв. кап.-л-т Климентьев Валерий, начальник РТС;

Гв. кап.-л-т Цветков Сергей, офицер АПЛ К-56

Гв. кап.-л-т Васильченко Александр, командир БЧ-2

Гв. кап.-л-т Пеньков Александр, командир БЧ-4

Гв. ст. л-т Людвиков Валерий, офицер АПЛ К-56

Гв. ст. л-т Бацуро Геннадий, помощник командира АПЛ

Гв. ст. л-т Марков Анатолий, командир группы ДУ БЧ-5

Гв. л-т Абрамов Анатолий, командир гидроакустической группы — инженер РТС

Гв. мичман Вахрушев Борис

Гв. мичман Горюнов Николай

Гв. мичман Донских Виктор

Гв. мичман Самохвалов Валерий

Гв. мичман Семёнычев Павел

Гв. гл. ст-на Лысенков Александр

Гв. ст-на 1 ст. Чмир Владимир

Гв. ст-на 2 ст. Шамаев Владимир

Гв. м-с Ахмадеев Саламьян

Гв. м-с Седых Владимир

Гражданский специалист Логвинов Александр

Гражданский специалист Тельнов Николай
1234 08:49, 11.05.2020
Обелиск погибшим во время взрыва на крейсере Адмирала Сенявина
Обелиск погибшим во время взрыва на крейсере Адмирала Сенявина. Фото: Из архива Военно-морского флота
В мае 1989 года крейсер исключен из боевого состава ВМФ. 7 сентября 1989 года на корабле спущен военно-морской флаг, а 15 декабря экипаж был расформирован. 7 ноября 1991 года "Адмирал Сенявин" под буксирами ушел в Индию на разборку.
ПОГИБЛИ:

кап. 2 ранга Климченко Леонид

ст. лейтенант Пономарев Александр

л-т Белюга Александр

л-т Марданов Валерий

ст. 1 ст. Бикбов Рашид

ст. 1 ст. Курочкин Анатолий

ст. 2 ст. Аникин Иван

ст. 2 ст. Дадонов Александр

ст. 2 ст. Подолько Сергей

ст. 2 ст. Виноградов Виктор

ст. 2 ст. Шигабутдинов Рамиль

ст. 2 ст. Пономарев Виктор

ст. 2 ст. Будаков Александр

ст. 2 ст. Акуличев Виктор

ст. матрос Кулунов Виктор

матрос Гилазиев Фарид

матрос Архипенко Валерий

матрос Галкин Геннадий

матрос Ануфриев Александр

матрос Бородин Алексей

матрос Шутов Леонид

матрос Болдырев Александр

матрос Пинчук Александр

матрос Юдин Анатолий

матрос Ломаев Николай

матрос Костылев Виктор

матрос Золотарев Виктор

матрос Матренин Анатолий

матрос Носков Владимир

матрос Ортиков Махамадали

матрос Проничев Николай

матрос Прудников Иван

матрос Свинин Александр

матрос Скоробогатов Сергей

матрос Сулейманов Наиль

матрос Столяров Сергей

матрос Чернушевич Юрий
1234 08:52, 11.05.2020
Ядерная катастрофа в бухте Чажма
17 декабря 2015
39
Ядерная катастрофа в бухте Чажма

10 августа 1985 г., за год до чернобыльской катастрофы, в дальневосточной бухте Чажма при замене активных зон двух реакторов, проводившихся на подводной лодке К-431, входящей в 4-ю флотилию атомных подводных лодок ТОФ, произошла ядерная катастрофа, приведшая к радиоактивному загрязнению обширных территорий.

По мнению ряда специалистов, причина ядерной аварии в Приморье, получившей впоследствии название Чажминской, и последовавшей позже Чернобыльской, одна и та же: специалисты нарушили инструкции, свыкшись с атомом и считая, что с ним допустимо общение на "ты". Однако любое нарушение инструкции ведет к непредвиденной случайности, которая может оказаться роковой. Именно это и произошло в бухте Чажма. К сожалению, это ЧП попытались скрыть не только от широкой общественности, но и от специалистов, что уж совершенно непростительно. Многие атомщики уверены, что если бы после аварии в Чажме состоялись правдивые и развернутые доклады правительству или хотя бы министру обороны СССР, то были бы приняты соответствующие меры по проверке всех ядерных объектов страны, и второй, более грозной, чернобыльской катастрофы могло бы не произойти. И что уж совсем удивительно, даже и сегодня, спустя тридцать лет, атомная авария в Чажме по-прежнему малоизвестна.

Как все это было. Атомная подводная лодка (АПЛ) К-431 пр.675 стояла в ремонте в бухте Чажма на судоремонтном заводе №30. На ней шла плановая операция №1 — замена активных зон обоих реакторов. Непосредственно над реакторным отсеком к этому времени были вырезаны и демонтированы элементы легкого и прочного корпусов подводной лодки и установлено специальное техническое сооружение — так называемый перегрузочный домик. К АПЛ была пришвартована плавучая мастерская №133, имевшая специальное оборудование для проведения операций по замене активных зон. Но лодка стояла "третьим корпусом". Ближе к пирсу находилось плавающие контрольно-дозиметрическое судно (ПКДС), вторым от пирса — ремонтировавшаяся атомная подводная лодка К-42.

Перегрузка активных зон осуществлялась специалистами соответствующей квалификации — офицерами береговой технической базы (БТБ), которые выполнили до этого уже несколько десятков подобных операций. Однако необходимо указать, что БТБ сама нуждалась в ремонте. Построенная в конце пятидесятых годов и предназначенная для ремонта и перегрузки реакторов, а также хранения тепловыделяющих элементов активных зон атомных реакторов (ТВЭЛ), захоронения твердых радиоактивных отходов и переработки жидких, береговая техническая база по существу уже не могла выполнять эти функции. Ее сложнейшие и дорогостоящие сооружения пребывали в аварийном состоянии. Под хранилищем ТВЭЛов лопнул фундамент. Высокорадиоактивная вода, просачиваясь в трещины, стекала в океан. Система, предназначенная для переработки радиоактивных отходов, которая практически никогда не использовалась, была просто разграблена. Вместо этого "умельцы" нашли более простой способ — перекачивать радиоактивную жидкость в специально выделенный технический танкер, разбавлять ее обычной морской водой до "приемлемого уровня", а затем сливать получившуюся смесь в океан (в районах специальных полигонов). Позднее таким же способом избавлялись и от твердых радиоактивных отходов. Протесты Японии и Южной Кореи, а порой и преследование советских технических танкеров боевыми кораблями этих стран положения не изменили.

Деятельность береговой технической базы формально контролировалась техническими управлениями флотов, вернее, их специальными отделами, укомплектованными так называемыми «физиками». Но когда повсюду БТБ, можно сказать, превратились в металлолом, а для захоронения радиоактивных отходов стали использовать столь незамысловатые способы, "технари" от них решили избавиться: иначе пришлось бы в конце концов отвечать за бездеятельность и халатность. Инициатором передачи баз непосредственно флотилиям подводных лодок было, как это ни покажется странным, Главное техническое управление ВМФ СССР.

Девятого августа офицерами перегрузочной команды была успешно заменена активная зона на одном реакторе К-431, но в ходе перегрузки второго случилось ЧП. Суть в том, что когда в реактор загружаются все элементы, крышка ставится на место, "обтягивается", а затем реактор проверяют на гидравлическое давление, то есть он "надавливается водой" с усилием до 36 кг/кв. см, кормовой реактор нужного давления не выдержал, он потек еще на 12 кг/кв. см. Об этом следовало немедленно, как того требует инструкция, доложить вплоть до руководства Главного технического управления ВМФ. Возможно, так и было бы, если бы за проводимыми операциями по перезагрузке реактора следили, как это положено опять-таки по инструкции, специалисты технического управления Тихоокеанского флота (ТУ ТОФ). Но их не оказалось на лодке ни 9-го, ни 10 августа. Перегрузочная же команда решила обойтись без доклада и устранить неисправность на следующий день 10 августа своими силами. Может быть, это и удалось бы сделать, если бы не случайность, от них не зависящая. Проблема в том, что причиной течи стал посторонний предмет, который попал на уплотнительное кольцо. Было решено поднять крышку реактора, после чего очистить медное кольцо, и вернуть крышку на место. После чего вновь провести гидравлическое испытание.

И вот наступил этот трагический субботний день — 10 августа 1985 года. Офицеры из перегрузочной команды сняли крепления крышки реактора, и кран плавмастерской начал медленно поднимать ее. Специалисты рассчитали высоту, на которую кран мог бы поднять крышку так, чтобы не произошло начало цепной реакции. Однако они не видели, что с крышкой начала подниматься и компенсирующая решетка, а также остальные поглотители. Создалась критическая ситуация, и последующий ход событий уже зависел от любой случайности. И, как часто бывает, она произошла.

Крышка вместе с компенсирующей решеткой и поглотителями повисла на кране на плавмастерской, которая, не дай бог, могла качнуться и, следовательно, кран при этом мог поднять крышку на недопустимый уровень. В это время с моря, на скорости порядка 12 узлов, зашел торпедолов. Не обращая внимания на предупреждающие сигналы, выставленные брандвахте, он так и шел по бухте, подняв волну. Она, естественно, качнула плавмастерскую с краном. От этого крышку реактора выдернуло со всей системой поглотителей на недопустимую высоту, от чего реактор в 12 ч. 05 мин вышел на пусковой уровень. Началась цепная реакция с выделением огромного количества энергии. Затем произошел выброс вверх всего, что находилось в реакторе и вокруг него. Перегрузочный домик сгорел бесследно, испарилась в этой вспышке и перегрузочная команда. Плавмастерская с краном была выброшена в бухту. Крышка реактора массой 12 т была подброшена вертикально вверх на высоту более километра, затем, рухнув на реактор, свалилась вниз, разорвав при этом корпус ниже уровня воды, которая хлынула в реакторный отсек. В полосе радиоактивного загрязнения оказалась не только бухта и стоявшие в ней корабли и суда, но и прилегающая к бухте территория, завод и поселок. Ветер как раз дул с моря. За несколько минут всё вокруг АПЛ К-431, попавшее в зону выброса, стало радиоактивным. Уровень гамма-излучения в разных местах в десятки и сотни раз превысили санитарную норму. В центре же взрыва уровень радиации, который впоследствии смогли определить по уцелевшему обручальному кольцу погибшего офицера, составлял 90000 рентген в час

Вот как эти события вспоминал вице-адмирал Храмцов В.М.: «Меня вызвали к телефону, по которому Оперативный дежурный доложил срывающимся голосом, что в Чажме произошел тепловой взрыв реактора. Сначала подумал, это не самое страшное, все же взрыв не ядерный, и мне немного полегчало. Сразу отправился на завод, прибыл туда около 16.00. Машина проехала прямо к пирсу. Вокруг пусто, ни души. Обстановку оценил мгновенно. Было ясно: К-431 тонет, а реакторный отсек заполнен водой, которая уже начала поступать в кормовые отсеки. Решение пришло сразу — посадить аварийную лодку на осушку, как в док, но это требовало отбуксировать плавмастерскую на рейд, освободить аварийную лодку от всех связей с берегом: швартовов, электрокабелей, вентиляционных систем и т.д.».

После того как лодка освободилась, буксиром ее посадили на осушку. К-431 перестала тонуть. На лодку прибыла аварийная партия, состоящая исключительно из офицеров штаба флотилии. Когда удалось осушить реакторный отсек, и лодка подвсплыла, был заварен рваный борт. Это позволило снова поставить К-431 к дозиметрическому судну. На лодку поднялись офицеры службы радиационной безопасности (СРВ) флотилии, начавшие замерять зоны аварии. Непосредственно в зоне и на самой АПЛ работали офицеры, матросов срочной службы не было. Работа закончилась 23 августа в 16ч.00 мин. Ежедневно группа, успевшая поработать в аварийной зоне, отправлялась в госпиталь для сдачи анализов. На другой день на лодку прибывала новая группа. Таким образом, всего через аварийную зону прошло около 150 человек. На заводе и в поселке работали как строители, так и личный состав полка химзащиты флота.

В период борьбы с аварией руководством флота был установлен режим полной информационной блокады. Завод быстро оцепили, усилили пропускной режим. Вечером отключили связь пос. Шкотово-22 с внешним миром. Население поселка об аварии и ее последствиях не уведомили, вследствие чего население подверглось излишнему риску получения радиоактивного облучения, которого могло избежать. 23 августа в 16.00 на буксире К-431 была переведена в бухту Павловского, бывшую основной базой 4-й флотилии. Там она и простояла до 2010 года, после чего была отправлена на утилизацию на ДВЗ «Звезда».

Расследованием катастрофы занималась комиссия под руководством начальника ГТУ ВМС адмирала Новикова. Комиссия сделала вывод, что причиной трагедии были нарушение руководящих документов и отсутствие должного контроля за проведением перегрузки. А затем тихоокеанский "Чернобыль" тщательно засекретили. Материалы расследования надежно запрятали в архив.

Для ликвидации последствий аварии загрязненную радионуклидами территорию разделили на две зоны: непосредственно зона аварии и зона радиоактивных осадков. В первую вошли территория предприятия и акватория бухты радиусом 170 метров вокруг ПЛА. Вторая зона охватывала территорию завода, прилегающие сопки береговую техническую базу, расположенную в бухте Сысоева. В этой зоне ликвидацией последствий занимались не только военные, но и гражданские лица.

Всего для ликвидации последствий аварии было привлечено около 2 тыс. человек. Индивидуальная доза облучения в основном не превышала 5 бэр, но повышенное облучение получили 290 человек. Острая лучевая болезнь развилась у 7 человек, лучевая реакция отмечена у 39 человек. Всего пострадавшими признано более 950 человек.

Через 5-7 месяцев радиационная обстановка была нормализована на всей территории завода. Через 2 месяца после аварии содержание радионуклидов в морской воде снизилось до исходных фоновых значений. Результаты натурных наблюдений и многочисленных экологических обследований свидетельствуют, что авария 1985 года АПЛ К-431 в бухте Чажма не оказала измеримого радиационного воздействия на Владивосток, его пляжную зону и поселок Шкоттово-22. Остаточное долго действующее радиоактивное загрязнение местности и донных отложений в районе бухты Чажма прочно локализовано и не может привести к нежелательным последствиям. Концентрация радионуклидов в морской воде бухты Чажма, западного прохода залива Стрелок и восточной части Уссурийского залива находится на уровне фоновых значений, характерных для других районов Тихоокеанского побережья
1234 09:05, 11.05.2020
Неприличная трагедия
Почему нет смысла ставить памятник жертвам крушения плавзавода «Александр Обухов»

14 июнь 2017Электронная версия газеты "Владивосток" №4146 (85) от 14 июнь 2017
Прославленный рыбоконсервный плавзавод «Александр Обухов», принадлежавший «Дальморепродукту», лег на бок и затонул у 42-го причала в бухте Золотой Рог 4 мая 1982 года. Позже эту дату назвали черным днем рыбаков-дальневосточников. По официальным данным, в момент опрокидывания судна погибли девять человек, позже, во время спасательных работ, утонул еще и водолаз. По слухам, быстро наполнившим город, жертв было от 100 до 1200…

Прошло 35 лет, Владивосток забыл об этой трагедии. Но в 2017-м о скорбном юбилее напомнили на Международном фестивале телевизионных программ и морской документалистики «Человек и море», прошедшем в приморской столице с 8 по 10 июня. Авторы представленного здесь документального фильма «Крен» постарались раскрыть неизвестные страницы гибели «Александра Обухова». Но увидели этот фильм пока немногие.

А темных страниц в этой истории действительно много. «В» решил восстановить картину тех дней. Прежде всего потому, что в 1982-м, когда Владивосток был закрытым городом, все сведения об этом ЧП были засекречены. Место достоверной информации неизбежно заняли слухи, кривотолки и домыслы. Они какое-то время будоражили умы горожан и работников рыбной промышленности Дальнего Востока, потом все стихло. Всей правды так никто и не сказал. Но ведь погибли люди. Именно поэтому есть смысл еще раз вспомнить этот трагический фрагмент истории Владивостока.

За минувшие 35 лет, повторимся, никакой официальной информации не прозвучало. Зато с появлением Интернета в последние годы всплыли воспоминания нескольких очевидцев. Часть их опубликована на сайтах proza.ru и «Тайны веков» (agesmystery.ru), вышла также книга Николая Николаева «ТАСС уполномочен… промолчать», одна из глав которой посвящена гибели «Обухова». Именно на эти публикации мы и будем опираться в составлении хронологии тех событий и поиске их причин.

Долгие проводы – лишние слезы

В тот злополучный день плавзавод готовился к выходу в очередной рейс в Охотоморскую экспедицию. На борту находились члены экипажа, 640 человек, а также их родные. Многие привели с собой детей. «Обухова» провожали по-русски – с обильным застольем в каждой каюте и, конечно, со спиртным, ведь во время путины на борту действовал сухой закон.

«А главное, что команда в этот день отмечала награждение именитой старой работницы плавзавода орденом Трудового Красного Знамени, – пишет в своих воспоминаниях бывшая работница «Дальморепродукта» Ольга Дерсу (они опубликованы на портале proza.ru под названием «Неприличная история гибели ПЗ «Александр Обухов»). – По этому поводу на судне была грандиозная пьянка. Экипаж обмывал орден. Да так широко, что боцман приказал забить судовую свинью, которую содержала втихую палубная команда в укромном месте и откармливала отходами с камбуза. Свежатиной и водочкой угощалось полсудна». Из-за этого, кстати, жители Владивостока позже окрестили перевернувшийся ПЗ «пьяным кораблем».

Проводы растянулись за полночь. Погода стояла по-летнему теплая, и иллюминаторы в каютах на нижней палубе были открыты. Впоследствии этот нюанс сыграл в судьбе плавзавода роковую роль…

Перед длительной экспедицией на борт завозили промысловое оборудование и продукты. Но бункеровку топлива и пресной воды в танки оставили на последний момент, из-за чего судно оставалось легким и несбалансированным.

А самое главное, за год до ЧП «Обухов» проходил на Дальзаводе плановый ремонт, в ходе которого произошел небольшой пожар, воспринятый рыбаками как дурное предзнаменование. Одним из объектов ремонта был трубопровод системы пожаротушения, протянутый по всему судну. На участке магистрали, проходившей через 4-й трюм, дальзаводские мастеровые вырезали кусок и, чтобы избежать течи, установили заглушку из дюралюминия. Этот металл не устоял под воздействием агрессивной среды – морской воды.

Из книги бывшего главного штурмана Сахалинского пароходства Макса Зильбермана «Считай себя ближе к опасности» (опубликована на сайте shturman-tof.ru):

«Расследованием установлено, что на судне в профилактических целях постоянно работал пожарный насос и противопожарная система находилась под давлением. В то же время в утилизационном цехе, простиравшемся от борта до борта, была обрезана часть пожарной магистрали, а место обреза было заглушено прокладкой из дюралюминия. Прокладка со временем пришла в негодность и 4 мая разрушилась окончательно. Остатки ее были выдавлены из патрубка, и вода беспрепятственно стала поступать в помещение. С каждым выпрямлением судна постоянно увеличивающаяся масса воды переливалась к борту и увеличивала крен, что в конце концов и привело к катастрофе».

Как было установлено позже, в тот день пожарные насосы автоматически закачали в отсеки около 140 тонн воды. Плавзавод потерял остойчивость и накренился. До трагедии оставались считаные часы.

Роковые ошибки

Еще утром 3 мая механик «Обухова», сдавая вахту, заявил, что при крене более трех градусов на любой борт судно заваливается. Тем же утром из донных танков подняли наверх 210 тонн мазута, фактически сместив центр тяжести судна. При этом расчеты остойчивости не проводились. Кроме того, на ПЗ бездействовали мерительные трубки, поэтому никто не знал, каков объем сточных вод в танках.

В 22.15 «Обухов» неожиданно накренился с трех градусов левого борта на шесть градусов правого и стал раскачиваться. В 22.40 второй механик доложил на мостик капитану, что при попытках подравнивания судно не удержалось на ровном киле и завалилось на 10 градусов левого борта. Но вместо того чтобы объявить общесудовую тревогу, капитан приказал выравнять балласт, закачав морскую воду в пустые танки. Это была его роковая ошибка.

Плавзавод продолжал заваливаться, пока в 02.55 уже 4 мая не накренился на 35 градусов левого борта. К этому моменту внутрь уже вовсю поступала забортная вода через открытые иллюминаторы нижней палубы. Процесс принял необратимый характер, и через несколько минут гигантское судно легло на левый борт, упершись всеми носовыми надстройками и мачтами в грунт…

Как позже заявил Василий Товба, аварийный инспектор «Дальводрыбфлотинспекции», расследовавший причины гибели «Обухова»: «Судно находилось в опасном положении, но экипаж не предпринимал должных мер к его спасению, даже иллюминаторы никто не закрыл. Если бы в том месте не было мелко, судно перевернулось бы вверх килем, похоронив всех, кто находился на борту».

Из воспоминаний Ольги Дерсу: «Когда крен доходил до 10 градусов, почуяв неладное, судовые крысы по швартовым бросились на берег, о чем штурман доложил капитану. Но капитан не обратил на это внимания. Люди тоже стали сходить на берег. А те, кто пьянствовал, продолжали веселье. Им ведь, говорят, море по колено.

Штурман и механик продолжали, как могли, выравнивать крен, а «Обухов» все больше заваливался на борта. Но утопить плавзавод, да не в шторм, а в бухте – кто же в это мог поверить. Все моряки за много лет работы знали, что плавзаводы практически непотопляемые. За этими мучениями наблюдала береговая служба порта и в конце концов предложила свою помощь – прижать ПЗ буксирами. Однако гордый капитан отказался. К часу ночи, когда крен стал угрожающим, капитан наконец с большим опозданием объявил экипажу приказ покинуть судно по правому борту и закрыть иллюминаторы нижней палубы. Но иллюминаторы закрыть было некому: каюты были пусты. Следующий крен был уже 20 градусов, и плавзавод черпанул воду многочисленными открытыми иллюминаторами. Каюты стало заливать водой. Агония плавзавода продолжалась минут 15…».

В состоянии шока

Что касается людских потерь, официально сообщалось о девяти погибших. Но официальным данным мало кто верил. И это было вполне объяснимо: во время крена на судне возникла паника, в тесных коридорах началась давка, люди прыгали за борт в холодную воду. Народная молва называла иное число жертв – от 100 до 1200 человек, мол, среди погибших были члены экипажа, их жены и дети, оставшиеся ночевать на борту судна. Точное количество жертв трагедии неизвестно до сих пор.

У Олега Петруши, в прошлом судового врача, работавшего на «Александре Обухове» (его воспоминания были опубликованы в газете «Пограничник Северо-Востока»), свое видение случившегося: в катастрофе 4 мая погибла его первая жена.

«В тот день помимо 640 членов экипажа на борту плавзавода находились и провожающие. Считай, по человеку на каждого уходившего в море, – рассказывал Олег Михайлович. – Топливные танки судна были практически пустыми, планировалось, что заправка произойдет на рейде, поэтому судно было не забалластировано. Тысяча тонн соли лежала на верхней палубе. Вдруг судно стало давать крен. Один из штурманов приказал перекачивать имеющееся топливо с одного борта на другой, но это не помогло. «Обухов» перевернулся моментально возле причала, забрав с собой практически всех членов экипажа и провожающих. Из-за сложных переходов никто из 219 кают не успел выскочить на палубу». Доктор Петруша убежден, что в тот страшный день погибло до 1200 человек, в том числе дети…

Ольга Дерсу приводит другие сведения: «Взглянув вниз, мы увидели картину из фильма ужасов. Поверить в эту фантасмагорию было невозможно, но пришлось. Перегородив бухту, «Обухов» лежал на левом боку в положении полной беспомощности, явив миру единственный, беспрецедентный факт утопления огромного плавзавода на стоянке в бухте. Мы стояли с раскрытыми ртами и таращились на эту невидаль. Утопить судно высотой с девятиэтажный дом и шириной больше 20 метров, практически непотопляемое, пережившее больше 20 путин и бесчисленное количество штормов в Тихом океане, надо было сильно постараться.

Вместе с нами стояли и другие зеваки. Поползли зловещие слухи о том, что утонул чуть ли не весь экипаж, т.к. судно было полностью укомплектовано рабсилой перед выходом в путину. К вечеру слухи стали обрастать рассказами очевидцев.

Оказалось, что спаслись почти все – кто как мог. Некоторые выскакивали в ночных рубашках и, бросаясь за борт, доплывали до берега, а кто-то перелез на правый борт, как в последний момент приказали с мостика. То, что судно стояло на мелководье, спасло сотни жизней. В суматохе пересчитать весь выживший экипаж было непросто. Многие на судне вообще отсутствовали – те, кому было куда уйти.

Утренняя перекличка экипажа и последующие уточнения списка показали, что отсутствуют девять человек. К большому сожалению, почти все они в тот вечер были пьяны…

Водолазы извлекли из кают «Обухова» восемь трупов. Девятый человек, мужчина, числился долгое время пропавшим без вести. Его не было ни среди живых, ни в числе утонувших. Жена уверяла: когда они выбирались с судна, он сказал, что вернется в каюту за японским магнитофоном… Нашли его, только когда подняли судно. Его зажала перекосившаяся клинкетная дверь.

Членам экипажа выплатили какие-то деньги за утрату имущества».

«Беда на пустом месте»

Оценки случившемуся давали опытные морские волки – капитаны и штурманы во время расследования уголовного дела и судебного разбирательства. Несколько мнений приведено в книге «ТАСС уполномочен… промолчать»:

«Корпус не был водотечным. Вода в отсек попала через повреждение трубопровода. Достаточно было двух часов, и насос закачал в трюм 140 тонн воды, что и «съело» остойчивость судна, – констатировал эксперт Маслацов. – Поэтому балластировку нельзя было производить. Не осознав ситуации, вахта все больше раскачивала судно. Будь закрыты иллюминаторы – невежд разбросало бы по углам, набило бы им синяков, не больше. Ведь при соблюдении всех правил эксплуатации плавзавод имел отличную остойчивость и большой запас прочности».

«Трагедия произошла из-за самоуверенности капитана, – убежден судостроитель лауреат Государственной премии СССР Селезнев. – Нарушение остойчивости в порту у причала – редкое ЧП, и оно всегда особо проявляет способность капитана к борьбе за живучесть корабля. Встречи с Анатолием Турушевым и его помощниками убедили меня: они не знали элементарных основ остойчивости и не могли гарантировать сохранение судна. В данной ситуации важно было увеличить остойчивость, а не загружать верхнюю палубу двумя тысячами тонн мазута при непонятном затоплении трюмов. В море их выручали загрузка и многократный запас прочности корабля. Здесь, в нестандартной, расслабляющей близостью берега обстановке, они проявили свою низкую квалификацию и полное безразличие к надвигающейся катастрофе».

«За полвека работы на Дальнем Востоке я впервые встретил людей, до неприличия безответственно отнесшихся к кораблю и морю, – таково мнение наставника сотен капитанов Макса Абрамовича Зильбермана. – Капитана плавзавода Анатолия Турушева больше всего заботили карьера, личный престиж: давай рыбу, о технике безопасности не думай. Его приучили к осознанию того, что неполадки на судне могут и не привести к беде, а вот за срыв плана обязательно жди неприятностей. Исходя из этого он и руководил, безопасности вопреки».

Петр Осичанский, президент Дальневосточной ассоциации морских капитанов, назвал аварию на ПЗ «Александр Обухов» безобразной, «возникшей на пустом месте».

«В большинстве своем трагедии, которые происходят с морскими судами в море или, как у нас, в порту, при детальном рассмотрении настолько просты, что порой удивляешься, – сказал Петр Григорьевич. – Вечером рокового дня на вахте стоял четвертый помощник, он сообщил капитану о крене и получил приказ выровнять его. Для этого существуют специальные бортовые танки. С их помощью регулируют балласт – закачивают или откачивают морскую воду. Однако на «Обухове» это ситуацию не исправило…»

Это не «Титаник»

Из воспоминаний Станислава Сахончика, судового врача ледокола вспомогательного флота ВМФ «Илья Муромец» (опубликованы на портале proza.ru):

«О гибели плавбазы «Обухов» мы узнали случайно, возвращаясь после зимней навигации во Владивосток, от команды проходившего мимо сейнера. Официального сообщения не было, радио молчало, и в газетах об этом не писали. Мы хорошо знали это красивое и большое судно и никак не могли поверить, что его больше нет. Никаких подробностей узнать не удалось, высказывались лишь гипотезы. Только по прибытии в родной порт мы увидели у одного из пирсов громадное днище опрокинутого судна. Там уже шли работы по его подъему и постановке на ровный киль.

Город переполнялся самыми невероятными версиями и хоронил погибших, точное число которых не знал никто. Хотя только на Дальзаводе, по слухам, было заказано больше сотни гробов. По Владивостоку ходил мрачный анекдот о том, что на вопрос Москвы, сколько погибло людей, местное начальство бодро отрапортовало: всего девять человек, остальные – вербованные.

Можно представить, что творилось на перевернувшемся судне, когда в каюты среди ночи в открытые иллюминаторы хлынула вода. Но потом, когда они, выскочив из коридоров, мокрые и испуганные, очутились в безопасности, соответствующие органы провели с ними такую «беседу», после которой они ничего не рассказывали даже своим родным. Боялись…

По Владивостоку ходили разные нелепые слухи и версии, родившиеся от отсутствия всякой информации. И то, что все перепились перед отходом, и то, что перекачали воду на другой борт, из-за чего и опрокинулись. И что людей погибло до тысячи.

Позже на нашей базе в Камрани офицеры со сторожевого корабля «Ревностный» рассказали, что для потопления судна такого тоннажа, как у «Обухова», нужно не менее четырех торпед или две морские мины. Ни одна диверсионная группа не могла бы так быстро отправить на дно такое громадное судно. А наши рыбаки за 15 минут сумели. Без всяких мин…»

Из воспоминаний Ольги Дерсу: «Считать плавзавод «Александр Обухов» «Титаником» XX века нет никаких оснований. Кое-кто в Интернете напустил всяческих недоказанных и непроверенных слухов и страхов. Уверяют, что событие это замалчивали, скрывали; всем, кто был на судне, запрещали упоминать этот случай и т.д. и т.п. Один уважаемый гражданин, потерявший жену в этой трагедии и, конечно, нуждавшийся в сочувствии, поведал миру, что тогда погибли 1200 человек. Сам-то он в это время от места трагедии был далеко. Говорят же: у страха глаза велики.

Скрыть от всего Владивостока, от экипажей рыбоперерабатывающих судов такое количество погибших просто невозможно. Рыбаки годами работают дружными коллективами в море, переходят с судна на судно в пределах одного управления, знакомятся, общаются, живут по многу лет на судах, знают все обо всех. Как незамеченными могут уйти из жизни сотни людей? Очень хочется хотя бы по прошествии стольких лет развенчать эту нелепую легенду. Фамилии всех погибших на судне никто не скрывал, все они есть в судебном деле».

…И вышли по амнистии

Работы по подъему ПЗ «Александр Обухов» продолжались почти девять месяцев. Был слух, что уже через несколько часов после ЧП поднять судно предложили японцы. Но наши власти отказались. Поначалу пытались поднять его с помощью кранов, однако ничего не вышло. В итоге плавзавод подняли, используя понтоны.

Из воспоминаний Ольги Дерсу: «Утонувший плавзавод лежал около девяти месяцев в бухте на виду всего огромного города. Рейсовые катера, перевозившие людей с мыса Чуркина в центр, вынуждены были проплывать почти рядом с «утопленником». Остряки шутили, что никакой мост через Золотой Рог не нужен. Достаточно утопить еще одно большое судно с противоположного берега. А детвора загадывала друг другу загадку: в бухте валяется, на «О» называется…»

По окончании судебного разбирательства капитану «Обухова» Турушеву дали 14 лет колонии, второму механику – 8 лет, четвертому помощнику – 4 года. Но по амнистии им срезали сроки наполовину. В 1986 году судно вывели из состава флота и списали на гвозди…

Мнение

Памятник разгильдяйству?

«В Интернете кто-то высказал идею создания памятника погибшим, – пишет Ольга Дерсу. – Лично я сомневаюсь, что такой памятник нужен. Погибшие были из разных областей. Их гибель – несчастный случай на флоте, но, к сожалению, не героическая. Что, кроме чудовищного разгильдяйства команды плавзавода «Александр Обухов», будет символизировать этот памятник?»

Справка «В»

Плавучий завод (ПЗ) «Александр Обухов» был построен в 1962 году на Адмиралтейском заводе в Ленинграде как краболов. На борту огромного судна (длина – 190 м, ширина – 20 м, водоизмещение – 15300 тонн) находилось 12 мотоботов для ловли крабов сетями. Общая численность экипажа достигала 720 человек. Подавляющее большинство – женщины-рыбообработчицы, приехавшие на заработки из всех уголков СССР, вербованные («вербота» – так их называли в Приморье).

В 1981-м, когда запасы краба в океане стали истощаться, ПЗ переоборудовали под производство рыбных консервов. На Дальнем Востоке тогда работало 15 плавзаводов аналогичной конструкции, они вели промысел и переработку рыбы во всем бассейне Тихого океана. «Александр Обухов» считался среди них лучшим. В конце 70-х за систематическое перевыполнение плана коллектив судна удостоился чести попасть на страницы престижного журнала «Огонек».

Добавить комментарий

:
:
:
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Во Владивостоке появились два электробуса. Будущее наступило?

Всего проголосовало
16 человек
Прошлые опросы

▴ Открытый прямой эфир Дождя

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года