Главная страница Политика «Люди до последнего надеялись, что если будут законопослушными, будут делать, что им говорят, то их не тронут»

«Люди до последнего надеялись, что если будут законопослушными, будут делать, что им говорят, то их не тронут»

14.08.2019
Антон Иванов.

фото

Эту историю я берёг для своих детей – когда подрастут, но в свете последних событий, мне кажется, некоторым соседям она сейчас нужнее, чем детям.

Лет 10 назад, по дороге в Варшаву я упросил навигатор вести меня самыми просёлочными дорогами, какие только есть в Польше, потому что люблю тишину и сельские пейзажи и ненавижу магистрали. Навигатор сказал: «Ok, давай налево», – и через пару часов я оказался посреди леса, на такой раздолбанной бетонке, каких даже дома не видал: казалось, её ещё с той войны не ремонтировали (как вскоре выяснилось, так оно и было).

Аккурат когда от сельских пейзажей начало ломить поясницу и предательски захотелось обратно на магистраль, бетонка привела в деревеньку под названием Treblinka. Я, конечно, остановился, спросил у местных. Да, это была та самая Треблинка. И мемориал был, километрах в трёх, в лесу. Бетонку строили узники. С тех пор и не ремонтировали, – «zla droga», – говорили.

Сам лагерь полностью уничтожили ещё немцы, заметая следы. Мемориал создавали уже в 60-е годы. На том месте, куда приходили те самые товарняки, сегодня устроены импровизированные бетонные шпалы. Однако сохранились, по всей видимости, оригинальная брусчатая платформа и дорожка от станции к лагерю, по которой уводили людей.

На платформе, на раскладном стульчике сидела сухонькая старушка на вид лет 80-ти и смотрела куда-то вдоль дороги. Одна. Больше вообще никого не было – в таком-то месте! Я-то ожидал сотни людей – ну, что-то, вроде мемориала «Родина-Мать» или Бородинского поля. Нет. Разбитая бетонка, облупленная касса, лес и одна-единственная старушка. Сидит на стульчике и смотрит. То ли на мемориал, то ли сквозь него?

По пути обратно я нагнал её: старушка несколько отрешённо шла по брусчатому тракту к парковке, со своим стульчиком в руках. Других машин, кроме моей, на парковке не было, а ближайшая станция далеко.

Предложил подвезти, она поблагодарила, но сказала, что ей ехать аж в Варшаву. Я ответил, что мне тоже, и поехали. Старушка прекрасно знала русский. Польская еврейка.

Пани (тогда ещё – панне) Еве, так звали старушку, было лет 7 отроду, когда Варшавскому гетто было велено грузиться в товарные вагоны, чтобы ехать «на новое место жительства, где дадут работу». Её мама, конечно, поняла, что происходит, а если не поняла, то почувствовала.

Так что на самом подъезде к лагерю, когда уже был отчётливо слышен лай собак и харкающие команды полицаев, она протиснула дочь в дырку, в какую-то щель между досками вагона и выкинула прямо на рельсы – примерно в том месте, где сейчас та парковка.

Дело было ночью, конвоиры не заметили, поезд проехал над девочкой и остановился метров через 500, у ворот лагеря. Тогда, из темноты маленькая Ева видела маму в последний раз.

Ещё в вагоне, успокаивая плачущего ребёнка, мама наказала, чтобы она была хорошей девочкой, и они обязательно увидятся. Сейчас им надо расстаться, но скоро она вернётся к ней, в их родной дом, и они снова будут пить чай.

С тех пор пани Ева всю жизнь ждёт маму дома, и каждую неделю печёт пирог к чаю. Она никуда не уехала из Польши – ни из оккупированной немцами, ни советскими, ни из свободной уже страны. Ждёт в том самом доме, откуда их выгнали, переселяя в гетто, и куда мама обещала вернуться.

Отдельная история, как девочке удалось спастись, и как она всю жизнь потом приходила на эту платформу, всё надеясь, что мама выйдет к ней по той же самой дорожке, по которой её увели, и они вместе пойдут домой. И в день нашей встречи она сидела там и смотрела на эту дорожку

***

Я, конечно, от рождения дураковат, но в тот день (видимо, под впечатлением) был особенно в ударе, поэтому задал пани Еве, наверное, самый идиотский вопрос, который когда-либо в жизни задавал вслух: «Как же это так получилось?»

Видит Бог, 10 лет назад я и представить себе не мог событий, происходящих сегодня в любезном нашем Отечестве, а потому искренне не понимал евреев, «покорно шедших» на убой.

– Неужели вы не понимали, что происходит? Почему вы не дрались? В одном только Варшавском гетто вас было почти полмиллиона – это треть всех немецких войск, находившихся тогда на территории Польши. И, возьмись вы разом за оружие, это была бы не победа, но как минимум то, что у военных называется «неприемлемые потери». И это уже на 100% были бы не концлагеря, а переговоры.

Вот так, примерно, рассуждал среднерусский дебилушка в присутствии живой свидетельницы холокоста. Говорю «дебилушка», а не «мудилушка» исключительно потому, что непонимание было искренним.

Пани Ева, к счастью, была умнее меня. Нет, она не попросила немедленно её высадить, но попыталась объяснить. Вот ради этих её слов, единственно, я и мучаю сегодня ваше восприятие:

«Видите ли, молодой человек, сказала она через паузу, – это ведь сегодня просто открыть учебник и прочитать о том, что было 70 лет назад. Там всё понятно: кто агрессор, кто жертва, сколько было в гетто, а сколько было немцев. В учебниках есть ответы, кто какие ошибки совершил и к чему они привели.

Я думаю, попади к нам в Варшаву тогда такой учебник, мы бы поступили ровно, как вы говорите. Да, мы так и поступили – было большое восстание. Многие бежали, присоединялись к партизанам. Так или иначе, мы очень сопротивлялись.

Понимали ли мы с самого начала, чем всё закончится? И да, и нет. Конечно, многие догадывались. Старый Янек ходил по улицам в одной рубахе и кричал о том, что с нами сделают, еще даже до того, как мы переехали в гетто. Кричал нам бежать.

Но его мало слушали – старого Янека сильно били еще до немцев, он побывал в польской тюрьме, все считали его городским сумасшедшим. А когда поняли, что это не так, уже было поздно.

Я думаю, большинство понимали, что нас ждёт, но не могли и не хотели до самого конца в это поверить. Такова человеческая природа – мы хватаемся за надежду: «А вдруг, обойдётся? Они же люди? За что – я же не дал никакого повода меня наказывать?»

Ведь немцы не начали сразу убивать всех подряд – нет, что вы! Сначала они установили законы.

Законы – это уклад повседневной жизни. Это как раз то, что призвано не допускать кровопролития. У нас были законы для немцев, были законы для поляков и были для евреев.

Законы появляются каждый день, если вы читаете газеты, ничего страшного в самом этом нет. Не станете же вы браться за оружие и называть кровавым палачом чиновника, который всего лишь обозначил заведения, куда отныне можно заходить только немцам. Вы просто принимаете новые правила к сведению и продолжаете жить обычной жизнью, уверенные в том, что всё будет хорошо, если их не нарушать. Да и законы же эти были введены не все сразу.

Сначала ограничили деньги, мы отдали деньги. Затем закрыли для проживания несколько районов – они называли «этокарантин». Само гетто появилось только через год, и за выход из него поначалу даже не наказывали. Потом только стали сажать в тюрьму. Убивать начали ещё только через год. И сначала только тех, кто действительно серьёзно нарушал правила. Тех, кто соблюдал, по-прежнему не били.

Я думаю, люди до последнего надеялись, что если будут законопослушными, будут делать, что им говорят, то их не тронут. Надежда, она ведь не умирает до самого конца, как говорят у вас в России. Даже когда нам приказали садиться в эти вагоны, умом мы понимали – не я, конечно, взрослые, – но не могли это принять, надеялись.

Вот я и сегодня прихожу к этим воротам – там когда-то были ворота, в которые все они ушли – я прихожу сюда не потому, что я не понимаю. Я всё прекрасно понимаю, что тогда произошло. Но я всегда надеюсь, что если... что вдруг...»

... Пани Ева была готова заплакать, но не позволила себе в моём присутствии. Доехали молча.

10 лет прошло, уши у меня пылают до сих пор.

***

Так, собственно, в связи с чем я вспомнил эту историю. На днях, листая ленту FB, зацепился взглядом за комментарий под постом, по-моему, о задержанных на акции протеста. Очень характерный для нас комментарий, суть которого сводилась примерно к следующему:

«Да-да, мы всё поняли и уже устали от вас. Уважаемая Нателла Болтянская (кажется?), вы и так уже сделали здесь слишком много постов на эту тему, уймитесь».

Или что-то в этом роде.

Помню, первое, что подумал тогда: «Они что, правда ничего не понимают?» И да, и нет?

Или, может, большинство всё прекрасно понимает, просто мы абсолютно, непоколебимо уверены, что если будем послушными, будем соблюдать правила и делать, что нам говорят, то команды грузиться в вагоны, может быть, никогда и не поступит?

В конце концов, у нас же нет учебника, мы ничего не знаем наперёд, верно? А вот то, что, если будем бузить, побьют точно, это знаем наверняка. А старый Янек, который ходит тут и кричит – так он просто городской сумасшедший, это вам всякий в гетто скажет.

***

Ну, и последнее, если кто-то дочитал до сюда: насколько я понимаю, митинг 10-го августа очень даже согласован и пройдёт по всем законам и правилам. Можно будет и побыть послушным и выразить свои опасения, если у кого они, вдруг, появятся.

Антон Иванов.


PS: Конец 2020-х, разговор двух задержанных:

– В какой концлагерь нас с вами повезут?

– Не знаю, я не интересуюсь политикой.

newrezume.org

В Москве в субботу после акции протеста на проспекте Сахарова, по данным "ОВД-Инфо", были задержаны 256 человек. По меньшей мере четверых оставили в отделах полиции на ночь, остальных отпустили. Людей задерживали в центре Москвы, в районе станции метро "Китай-город". Сотрудники правоохранительных органов перекрыли подступы к Администрации президента России на Старой площади и задерживали тех, кто пытался по ним пройти. Всего в "прогулке" к АП после согласованного митинга на проспекте Сахарова участвовали около полутора тысяч человек, некоторые из них скандировали антипутинские лозунги, однако у них не было с собой плакатов и символики.

Оппозиционная акция, прошедшая 10 августа, стала крупнейшей за последние годы. По данным "Белого счётчика", на проспекте Сахарова собрались более 50 тысяч человек, МВД сообщило о 20 тысячах.

https://www.svoboda.org

фото

Комментарии

Якофф 11:49, 16.08.2019
не понимаю - при чем здесь холкост и кучка малолетних придурков не понимающих куда ведут их старшие товарищи
Гойко Митич 12:09, 16.08.2019
Якофф, ты чё - тупой? Это же литературная гипербола, чё нипанятнава? Эсесовцы в красивой черной форме от Хуго Босса вели непонятливых евреев в газенваген, а старшие товарищи с черными масками на мордашках волокут непонимающих врагов народа для начала в автоваген. Там в автозаках надо только выхлоп вывести в фургон и можно будет сразу после наполнения , не заморачиваясь формальностями, увозить мешающих москвичам на полигон для утилизации.
Гойко Митич 12:24, 16.08.2019
И, Якофф, под дубинки они выходят из-за того, что ты, старый пень, молчал в тряпочку, когда нынешняя элита лгала, воровала и убивала. За твой трусливый грех твои дети получают по ребрам, а ты еще хочешь, чтобы внуки валили лес в лагерях.
Руслан Беликов 15:27, 16.08.2019
Зря они так с молодежбю.

Добавить комментарий

:
:
:
НАВИГАЦИЯ
ВАШЕ МНЕНИЕ

Как реагировать на начавшиеся масштабные репрессии в России?

1. Сидеть тихо, наблюдать со стороны, пока тебя не тронули…
2. Не лезть на рожон, но заступаться за каждого.
3. Активно распространять информацию о нарушениях Конституции РФ и прав граждан.
4. Перестать бояться и протестовать всеми доступными способами.
5. Объединяться со всеми, кто против репрессий.
6. Уехать из страны, пока цел и невредим.
7. Убеждать силовиков соблюдать Конституцию и права граждан.
8. Уйти в подполье.
9. Никаких репрессий нет, все вы врете.
 

Всего проголосовало
4 человека
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года