Посиделки
Эстетическая неутомимость
Маргарита ПАРХОМЕНКО
Без обиняков скажу: театралы Владивостока с благодарностью судьбе ждали приезда прославленного театра из Санкт-Петербурга — Большого драматического — БДТ.
Я в студенчестве видела спектакли «Лиса и виноград» (Г. Фигейродо), «Горе от ума (А. Грибоедов), «Идиот» (Ф. Достоевский). В то время в БДТ трудно было попасть, как позже в театр на Таганке к Юрию Любимову. Георгий Александрович Товстоногов задавал тон сценическому искусству.
А вы видели его? Нет, не лично, лицом к лицу, а внутренним взором.
Через толстые стекла роговых очков внимательный и невозмутимый взгляд... Высокий лоб интеллектуала. На сцене — диктатор, в жизни — эрудит: он чувствует себя как дома под широкими сводами литературы, живописи, музыки, архитектуры.
Как утверждает К. Рудницкий, не во вкусе Товстоногова работать по наитию, намечать маршрут, не сверившись с картой. Все, что он делает, совершается обдуманно, дальновидно. Семь раз отмерит, один — отрежет.
Когда в 1977 г. Большой драматический гастролировал в Москве, первое, что бросилось в глаза знатокам — высочайшая культура театра. «Стройность и стилистическая целостность любого спектакля, ни одной необязательной детали. Часто форма была раздражающе шершавая. То тут, то там возникали стремнины. Этими спектаклями нельзя было бездумно любоваться.
Высочайшая культура театра служила неизмеримо важной цели: Товстоногов хотел публику морально встряхнуть, больно ударить по нервам, взволновать, потрясти. На двух московских сценах ежевечерне двадцать дней шли его спектакли, и всякий раз, когда угасал свет в зале и начиналось действие, пространство сцены преображалось неузнаваемо»...
Пространство сцены
Товстоногова уже нет. Многие актеры избрали иные сцены театрального служения. Великий мастер говорил, что традиции театра, его творческие корни вбирают в себя опыт всех талантливых актеров, выходивших на сцену. «Это для меня принципиальная точка зрения, ибо никакой замысел режиссера в той системе психологического театра, которую я исповедую, не может быть воплощен никаким иным образом, как только через актера». (Товстоногов Г.А.)
И вот БДТ во Владивостоке — 10 незабываемых вечеров и превосходная погода впридачу.
Театральная афиша манит и радует: Шиллер, Островский, Достоевский, Шоу...
На встрече с прессой актеры театра отвечали искренне, чувствовалась та самая деликатная корректность, в которой нет и намека на «звездность» и довольство столичных «штучек». Валерий Ивченко сказал, что для них это больше, чем гастроли, ибо глубинка — это совсем другой зритель, который отличается неискушенностью восприятия и сердечностью. В Хабаровске, откуда они только что приехали, в конце одного спектакля зал встал и долго не смолкали овации. Нигде в Америке (они играли в Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне) такого не было, хотя наши соотечественники (их основные зрители там) награждали их бурными аплодисментами.
Валерий Дегтярь: «Товстоногов — это, конечно же, легенда, дух, но театр движется и развивается. Он начинает набирать новое дыхание. А как тяжело было, когда некоторые хотели, чтобы корабль пошел ко дну... Антрепризы стали возникать — собрались актеры и убежали... на гастроли.
Сегодня в театре Тимур Чхеидзе. Он в театральном смысле — внук Товстоногова».
В. Ивченко: “Театр по-прежнему исповедует традиционное для него психологическое искусство, достояние русской культуры. Театр переживал и кризис. Жизнь вмешивается: с Запада хлынуло европейское искусство с другой эстетикой. Сопротивляться нелегко. Но наше достояние — это «Дядюшкин сон», «Калифорнийская сюита». И это не эксперимент, это в лучших традициях.”
Марина Игнатова (молодая актриса, исполнительница Елизаветы Английской в спектакле «Мария Стюарт»): «Приходят на «веселуху», а видят серьезное. И все-таки понимают.
В. Ивченко: Западный зритель многое видел, он эстетически утомлен, а здесь мы встречаем простосердечие, детское восприятие. И мы — театр для публики.
Маргарита ПАРХОМЕНКО.
Другие статьи номера в рубрике Посиделки:
