Вселенная
Судьба три раза подарила жизнь
Эдуард Прядко
Мой отец Николай Иванович Прядко провоевал всего 11 месяцев, но каких…
Его призвали в июне 1941 года из Владивостока. Он уже отслужил срочную, к тому времени у него были жена и двое сыновей. Было ему 24 года.
Срочно сформированную 415-ю дальневосточную дивизию погрузили в эшелоны на ст. Надеждинская. Уже осенью 1941 г. командир отделения 3-го стрелкового полка старший сержант Прядко участвовал в самых тяжёлых оборонительных боях под Москвой.
Как и все фронтовики, он не любил разговоров о войне. Лишь 9 мая, подняв обязательный тост «за невернувшихся», начинал вспоминать. Вот что я, его сын, помню из тех воспоминаний.
«Ещё при выгрузке дивизии из эшелонов налетели «юнкерсы». После бомбёжки в живых осталась едва ли половина состава. Оставшихся собрали, построили, после непродолжительного марша по глухому лесу (мороз 40 градусов, ночь), команда: «Окапываться! Огня не разжигать!». Так начались боевые будни.
Противником были белофинские части, воевавшие на стороне Гитлера. В зимнем лесу жизнь зависит от того, кто первым обнаружит противника и выстрелит, а финны умели маскироваться и стрелять. В начале боёв командный состав выбили поголовно.
Постепенно научились воевать и мы. Началось февральское наступление. Атаки захлёбывались. Ночью позиции посетил Жуков. Низенький, коренастый, в кожаном коричневом пальто на меху, злой – таким запомнился.
Позади нашей дивизии появились сталинские дивизии НКВД. Белые овчинные полушубки, валенки, автоматы ППШ. Они в атаки не ходили. Всегда позади нас. По частям приказ – неподнявшихся в атаку отводить и расстреливать каждого пятого.
Мы в шинелях и в ботинках с обмотками, а морозы под сорок! У винтовки-трёхлинейки смазка замерзает, осечка за осечкой, и это в бою, где каждая секунда промедления – твоя или товарища жизнь!
В моём последнем бою судьба три раза подарила жизнь. Рядом разорвалась мина, изрешетив осколками левую руку. Осколок вырвал левую лопатку, чудом не достав до сердца. Вместо левой руки - кровавые лохмотья шинели.
Пока в сознании, решил выбраться во второй эшелон. По шпалам узкоколейки побрёл в тыл. Увидел, что по дороге, идущей вдоль узкоколейки, едет телега, полная раненых, и с ними санитар. Сполз с насыпи, и к телеге. Санитар, здоровый дядька, закричал: «Видишь, нет места, они тяжёлые, а ты можешь идти!», - и прогнал меня.
Телега отправилась дальше, а я, теряя сознание, обратно на шпалы. Немного прошёл и тут смотрю: мина угодила прямо в ту телегу, ни лошади, ни санитара, никого. Скоро потерял сознание. Очнулся в будке обходчика, две женщины-обходчицы подобрали, перевязали, а потом сдали нашим санитарам.
Затем госпитали в городах: Волхов, Москва, Казань, Омск. Был комиссован в апреле 1942 года».
… Мама ещё год возила его в коляске. Потом рука стала понемногу подниматься. Осколки выходили вплоть до 1960-х годов. Будучи инвалидом, отец наработал 46 лет трудового стажа, вырастил и выучил сыновей.
Похоронен на Морском кладбище во Владивостоке в феврале 2000 года. На памятнике выбит боевой орден Великой Отечественной войны с колодкой, который он и носил. Самый рядовой из того поколения фронтовиков – мой отец.
Эдуард Прядко, г.Владивосток.
Другие статьи номера в рубрике Вселенная:
