Защита прав
Выполнить работу прокурора Гребневой помог Черепков
Надежда Алисимчик
В среду, 28 апреля закончилась голодовка редактора «Арсеньевских вестей» Ирины Гребневой. За 8 дней голодовки наша от природы миниатюрная редактор превратилась в сущую Дюймовочку.
Надо сказать, что все эти дни она находилась не только под оком прокуратуры, но и под градом кривых усмешек или прямых насмешек одних и горячего желания других отговорить ее от голодовки. Аргументы доброжелателей не отличались разнообразием и сводились преимущественно к тому, что это вредно для здоровья, чем подливали масло в огонь, ибо Ирина твердо убеждена, что все на свете болезни лечатся голоданием.
Те же, кто напирал на бесполезность ее затеи, т.е. бесперспективность попытки вытащить до суда правозащитника Комлева и ускорить судопроизводство, тоже успеха не имели. Но даже и те, кто понимает универсальность применения метода голодания во всех сферах (политике, религии, целительстве, правозащите и при истребовании невыплаченной зарплаты) опасались за ее здоровье, поскольку голодала наша редактор в газовой камере. А иначе и не назовешь пятачок у краевого суда и прокуратуры, где паркуются десятки машин нищих прокуроров и судей, и мимо которого за день проезжает до тысячи чадящих моторов. И все выхлопы из них идут на уровне легких голодающего редактора газеты «Арсеньевские вести»..
Кроме того, нашему редактору еще приходилось отлучаться на суды. Например 28 апреля, на 8-м дне голодовки, она поднялась на 7 этаж (здание не имеет лифта) на судебное заседание по иску прокурора Василенко. И, хотя у нее на майке было написано «8-й день голодовки», представитель краевого прокурора (женщина) и ухом не повела в сторону переноса даты заседания.
Когда мы возвратились с Ириной после судебного заседания опять к прокуратуре, у меня появилась легкая паника: день был очень жаркий и, судя по виду, Ирина была близка к обмороку. Было ощущение, что ситуация в тупике, из которого выход не просматривался. Советовать прекратить голодовку Ирине я не могла, понимая, что она намерена добиться конкретного результата, но газовая токсикация была налицо.
Не знаю, как развивалась бы ситуция, если бы в критический момент не пришла помощь Виктора Ивановича Черепкова. Не на словах, а на деле. Он взял ситуацию на себя - направил в суд ходатайство по освобождению И.В. Комлева до суда под денежный залог или собственное поручительство. И сам суд двинулся с мертвой точки - назначил дату судебного заседания. Только увидев все бумаги собственными глазами, Ирина завершила свою гражданскую акцию. С пользой для Комлева и не свалившись на мостовую.
Непросто выставить себя на посмешище сытым господам и на пример отчаявшимся согражданам. Но, если боишься выглядеть смешным, можешь стать прокурором, депутатом или даже губернатором, но человеком не станешь никогда.
Во всем городе нашелся только один человек, который «подхватил» Ирину в тот день, когда она в прямом смысле слова могла свалиться с ног на асфальт у крыльца краевой прокуратуры: Черепков, который сам провел несколько лет назад 40-дневную голодовку в знак протеста.
Они вместе взяли на себя работу по прокурорскому надзору за ходом следствия по делу 70-летнего Комлева и выполнили её. И неудивительно, в борьбе с преступностью нашей прокуратуре пока похвастаться нечем, разве только числом выигранных исков по защите собственной чести прокурора края Василенко, к коим он намерен вскоре прибавить еще одну победу - над журналистами-«уголовницами» из «Арсеньевских вестей»: может, в тюрьму посадят, может иск выкатят, равный голодной смерти на воле.
Что касается прочих аспектов борьбы прокуратуры с уголовниками, то стоит вспомнить, что за 12 лет пребывания на посту прокурора нашего края Приморье по преступности едва ли уступит Карабаху, может быть потому, что ранее Валерий Василенко там работал?
Надежда Алисимчик.
ВОПРОСЫ ОТ ЧИТАТЕЛЕЙ:
- Кто такой Комлев, почему его надо было так защищать?
- Сейчас очень много правозащитников, или называющих себя так, которые активно «светятся» за рубежом, участвуют в различных правозащитных мероприятиях, работают на грантовых соглашениях, рапортуют об успехах. Илья Васильевич решительно ничего из вышеперечисленного не делает. Будучи членом правления правозащитной организации «Справедливость и закон», он реально помогает гражданам вылезти из самых затруднительных ситуаций, куда их загоняет власть: пишет для них заявления, ходит по судам. Зачастую - бесплатно. Неоднократно помогал и нашим читателям.
- Комлев брался за топор? Так он
действительно убийца! Почему вы его защищаете?
- Илье Васильевичу - 70 лет. К нему в гараж вломился здоровый пьяный мужик, который в течение 40 минут истязал пожилого человека. В такой ситуации схватишься за что угодно...
- Почему вы считаете, что нападение на Комлева пьяного мужика - это провокация?
- Я предполагаю это по трем причинам: 1) Илья Васильевич утверждает, что Г. сам признался: дано, мол, задание, иначе обещали неприятности; 2) В Ленинском РОВД, куда меня привезли с плакатами для составления протоколов, сразу вспомнили, кто такой Комлев, и даже адрес его назвали: этот мужик, мол, там всех достал; 3) Пыталась собрать подписи в защиту Комлева, но очень многие, явно сочувствующие, отказывались подписываться, потому что боятся. Они уверены, что от милиции сегодня можно ждать любой пакости.
- Почему вы ходили с плакатами в основном возле краевой прокуратуры? Чем они не угодили вам?
- Дело по обвинению Комлева вел следователь Первореченской прокуратуры Радмаев. Он применил статью 119 и вынес постановление об аресте правозащитника. Но когда дело попало в краевую прокуратуру, там ввели более жесткую статью - 105 (покушение на убийство). Помните жуткую детскую песенку: «Скора помощь» прикатила, ещё больше задавила»? Примерно такой же эффект...
Отвечала Ирина ГРЕБНЕВА.
Другие статьи номера в рубрике Защита прав:
