Защита прав
«Застуженный» отдых
Николай ЧЕРНЕЦКИЙ
Двадцать пятое декабря. Больничная палата. Шесть кроватей, на одной из них - я.
С пятьдесят пятого года - на буровых работах Артёмовской геологоразведочной экспедиции, и вот здесь у меня - очередной «застуженный» отдых.
Первый раз я сюда завалился в двухтысячном, мой рабочий стаж составлял ровно сорок пять лет.
Пробыл на застуженном отдыхе шесть месяцев и затратил на обследование и лекарства свыше 600 долларов. Наша геологическая организация акционировалась в мае девяносто пятого, и я, как рядовой бурильщик, такой суммы просто не заработал. Сейчас, три года спустя, попал сюда второй раз. Лежу. Отдыхаю. Вроде все наладилось: одышки нет, давление снизилось, головные боли уменьшились, я могу читать и даже писать...
Красота, утречком медицинская сестра прибежит: «Подставляйте ваши попы!» - начинается финансовое вливание. Мне лично сегодня вольют лекарства примерно на сто пятьдесят рублей. Кому-то - больше, а тем, кому назначены капельницы, то и на тысячу потянет.
У противоположной стены, задыхаясь, стонет больной. Ему шестьдесят один. Был шахтером - теперь пенсионер и сторож. Жены нет, а единственная дочь отца не навещает. Ему с каждым днём становится всё хуже. Принес с собой пять тысяч рублей, из этих денег не позволил купить себе даже обыкновенный пирожок, ел только больничное. 3а десять дней израсходовал на лекарства четыре тысячи рублей, а будет ли какая польза, думаю, что и сам доктор не знает.
Глядя на него, мне становится не по себе:
«Да, сломили силу крепкую трудовые тридцать лет:
Тело стало ветхой щепкою, на лице кровинки нет,
Сил нет, ноги подгибаются - и свобода ни во что.
Вот сумою он питается, век трудившись ни за что...»
Это строки из стихотворения «Нищий» были написаны поэтом-забайкальцем П.Ф. Масюковым, умершим в 1903-м году. Прежнее правительство постаралось, чтобы о нем забыли, но есть в его поэзии много современного.
На другой кровати лежал молодой парень, лет двадцати двух, женат, маленький ребенок. Ребёнок приболел, и жена лежит с ним в детской больнице. Родных нет, помощи ждать неоткуда, денег негусто. Уколы, капельницы за четыре дня съели все накопления. Поехал просить у хозяина, на которого работал, свою зарплату и больше не появился. Видимо, продолжает зарабатывать, но не известно что - деньги или туберкулез.
Мне тоже в таком же молодом возрасте довелось лежать около месяца в больнице - в шестьдесят первом году, желтухой заболел. Лечение бесплатное, не было нужды деньги на лекарства тратить. Если я нужен государству - вылечат.
И вылечили. Бесплатно. Да еще моя любимая геологическая организация путёвку на курорт выделила, чтобы смог полюбоваться тамошними эскулапочками.
После такого лечения работать за рычагами бурового агрегата мне лично было приятно, а государству - производительно. И снег, и ветер были нипочем, поскольку твердо знал: если простужусь - вылечат бесплатно и надежно.
Прошли годы, и больничная кровать стала не только трагедией больного, но еще и проверкой на прочность его денежных ресурсов.
Тридцать первого декабря 2003 года выписали: иди, гуляй! Да не возвращайся, а то лекарства еще сильнее подорожают.
Собрался: пододеяльник, простыню, наволочку снял. Тарелку, ложку, кружку упаковал. Окинул прощальным взглядом палату, где провел положенные пациенту две недели, подлечился. Теперь на кроватях лежат новые больные, только у стены продолжает лежать и стонать прежний больной, со своей оставшейся тысячей рублей.
Николай ЧЕРНЕЦКИЙ, ветеран труда, Артем.
Другие статьи номера в рубрике Защита прав:
