Главная страница Защита прав Недопустимые доказательства по делу «приморских партизан»

Недопустимые доказательства по делу «приморских партизан»

05.06.2013
Наталья ФОНИНА

фото

В судебном процессе по делу «приморских партизан» по-прежнему говорят об ошибках следствия. Судя по тому, о чем идет речь в зале судебных заседаний, их оказалось слишком много. Создается такое впечатление, что дело кроили и шили под удобный стандарт.

Ошибки следствия

В прошлых судебных заседаниях адвокаты заявляли, что некоторые протоколы следственных действий следует исключить из материалов дела. Адвокаты утверждали, что данные доказательства получены с нарушением закона.

Как мы писали в одной из прошлых публикаций, из числа доказательств исключили протоколы допросов и проверки показаний на месте одного из «приморских партизан», Алексея Никитина.

В одном из судебных заседаний сторона защиты просила исключить протоколы двух очных ставок. Одна из них была проведена с участием Александра Ковтуна и Алексея Никитина, другая – с участием Максима Кириллова и Алексея Никитина.

Со слов стороны защиты, они не давали подобные показания в ходе очных ставок. Подтверждением тому является заявление адвоката Нелли Анатольевны Рассказовой, которое, кстати, имеется в деле. В нем черным по белому написано, что в протоколе очной ставки не отражено того, что на самом деле говорил Алексей Никитина. По мнению стороны защиты, показания из допроса А. Никитина «скопировали» в протокол очной ставки. Данный протокол допроса А. Никитина, как я упоминала, из материалов уголовного дела исключен. Показания в протоколах очных ставок написаны как под копирку, потому адвокаты наставили на их исключении из материалов уголовного дела.

Как проходила очная ставка?

Об очной ставке, которую проводили между Алексеем Никитиным и Александром Ковтуном, в «АВ» писали в статье «С заявлением – в пыточную».

Вспоминает Нелли Анатольевна Рассказова:

– В то время я вступила в защиту Алексея Никитина. Начали проводить следственные действия. Для этого его почему-то повезли в Уссурийск, где Алексей находился несколько дней. Как мой подзащитный говорил позже, в перерывах между следственными действиями, его избивали.

В то же время, проводилась еще одна очная ставка – между Никитиным и Кирилловым. Приехав для участия в очной ставке между Никитиным и Кирилловым, я увидела, что мой подзащитный читает протокол явки с повинной (готовый напечатанный текст, аналогичный показаниям, данными им в качестве подозреваемого в присутствии адвоката Николаева Н.Е., который был по назначению следователя и состоял в близких родственных отношениях со следователем, проводившим расследование по данному уголовному делу). Я возражала такому давлению следствия и незаконному методу проведения следственного действия. Я видела, что мой подзащитный находится в подавленном состоянии, что, полагаю, являлся результатом пыток и психологического давления на него, на тот момент у него практически полностью была подавлена воля. Один из оперативников – С.В. Шашков – сказал, что А. Никитин кое-что подзабыл. Забыть «сценарий» собственных действий просто невозможно. Полагаю, это в очередной раз свидетельствует о том, что показаний, написанных в явке, А. Никитин в действительности не давал.

В ходе очной ставки А. Никитин говорил о том, что произошло в поселке Кировский: как они боролись с наркомафией, как жгли конопляные полянки. Шашков, по-моему, делал вид, что пишет. Когда протокол заполнили и следователь огласил написанное, оказалось, что того, о чем говорил Алексей Никитин на очной ставке, в протоколе нет.

По этому поводу мы писали замечания к протоколу. В них указали всё, что происходило в действительности: что Никитин в день очной ставки находился в подавленном состоянии, что в протоколе не отражено того, о чём он говорил на самом деле. Следователь Шишков, проводивший очную ставку, ознакомившись с замечаниями к протоколу, принялся уговаривать переписать их, чтобы написанное не звучало так категорично..

Я переписала замечания к протоколам очных ставок. Они получились еще более экспрессивными. Однако в деле оставили прежние замечания на протокол очной ставки между Александром Ковтуном и Алексеем Никитиным. Замечания внесённые после проведения очной ставки между Никитиным и Кирилловым, из дела исчезли.

Вывезли якобы для проведения следственных действий по другому делу

– Я уехала, – продолжает свой рассказ Нелли Анатольевна Рассказова. И спустя несколько дней узнала о том, что к Алексею вновь применяли пытки. В начале следствия случился еще один инцидент. Моего подзащитного привезли из Уссурийска в СИЗО-1 города Владивостока. Но, придя через полторы недели в СИЗО, я узнала, что Алексея нет. Мне объяснили, что его наверняка увезли в Арсеньев. Я удивилась и принялась звонить следователю. Он невозмутимо ответил, что Алексея Никитина повезли в Уссурийск, якобы для проведения следственных действий по другому делу. Вот только почему никто не уведомил меня, адвоката, непонятно. Однако в Уссурийске моего подзащитного не оказалось. Как я выяснила через своих информаторов, он находился в ИВС города Арсеньева. Получается, меня к тому же обманули? Позже Алексей рассказывал, что данная ситуация являлась инсценированной. Сотрудники милиции хотели заменить явку с повинной. На ней отчетливо выделялись пятна крови, и им нужно было убрать следы пыток. По словам Алексея, его заставляли переписать явку с повинной на «чистовую».

Следователь, ошарашенный моим появлением в Арсеньеве, взволновался. Он поинтересовался, что я делаю в ИВС города Арсеньева. Но мне хотелось спросить у него, для проведения каких следственных действий мой подзащитный был этапирован в другой город, причем, вопреки постановлению суда, который определил его место содержания под стражей в городе Владивостоке. Шок вызвало и другое обстоятельство – процессуальная безграмотность следователя, который вопреки даже здравому смыслу, разрешил общение оперуполномоченного Шашкова С.В., который на тот момент являлся потерпевшим по данному делу, с Алексеем Никитиным. Я посодействовала тому, чтобы моего подзащитного отправили обратно во Владивосток.

Я приняла все меры к тому, чтобы моего подзащитного отправили обратно во Владивосток. И произошло это, благодаря руководству Арсеньевского РУВД, которые «ускорили возвращение» моего подзащитного в город Владивосток, разумно предусмотрев процессуальные последствия «многочасовых бесед» Никитина А.В. в ИВС города Арсеньева с сотрудниками ОРЧ-4. Оперативным сотрудникам не удалось добиться от Никитина подписи под новой явкой с повинной. Как вы знаете, в уголовном деле остался протокол явки с повинной, запятнанный кровью. А потом пропали тома уголовного дела, в одном из которых находилась явка с повинной. Так что теперь в деле имеется только копия явки с повинной, которую мой подзащитный собственноручно не писал. Он помнит после четырёх суток пыток, он действительно подписывал ряд каких – то документов, среди которых возможно был и протокол явки с повинной!

Оперативники, как я считаю, старались сделать все возможное, чтобы «заменить» документы. По документам, которые имеются в деле, с момента окончания допроса в Кировском до допроса в Уссурийске якобы прошло 1 час 20 минут. Но этого не может быть. За это время добраться до Уссурийска невозможно. А если учесть все необходимые следственные процедуры, так это становится вообще нереальной задачей.

По моему мнению, более всего, вызывает человеческое возмущение то факт, что с молчаливого согласия следователей, имеющим высокий государственный статус – следователей по особо важным делам – оперативники порой в их присутствии совершают должностные преступления, проводя оперативно – следственные мероприятий «недозволенными методами». Они делают этовопреки ст. 6 Конвенции по правам Человека, а иногда даже по вполне официальному отдельному поручению, с довольно таки двусмысленной формулировкой, например: «провести оперативно – розыскные мероприятия с Никитиным А.В., для установления истины по делу.

Показания под копирку

И вот в последних судебных процессах вели речь о протоколах очных ставок. Помимо того, что они оказались похожими на протокол допроса А. Никитина, под ответами обвиняемых в протоколах очных ставок отсутствовали подписи.

Прокурор возражал, говоря, что отсутствие подписей якобы не является нарушением (ст. 192 УПК информирует о другом – о том, что каждое лицо следственных действий должно подписать каждую страницу протокола и протокол в целом). Прокурор говорил, что применение одинаковых формулировок в протоколе допроса А. Никитина и в протоколе очной ставки якобы также не является нарушением, поскольку А. Никитин давал показания по поводу одних и тех же событий. По-моему, очень сомнительное утверждение прокурора.

– Очная ставка, – говорил прокурор, – является самостоятельным следственным действием. В ее проведении адвокат Николаев не участвовал.

Приступили к обсуждению ходатайства об исключении протоколов очных ставок.

– Прокурор говорит, что я давал показания, – возразил Алексей Никитин, – Я не согласен с тем, о чем говорит прокурор. Он хочет сказать, что я заучил протокол допроса наизусть и как стихотворение повторил? В данном протоколе одни и те же слова, одинаковые вопросы и даже ошибки одинаковые.

– Дважды представитель обвинения сослался на ч. 2 ст. 192 УПК, – сказала Нелли Анатольевна Рассказова, адвокат Алексея Никитина, – Он утверждает, что очная ставка самостоятельное следственное действие. Но как раз в силу выше указанной статьи очная ставка не является самостоятельным следственным действием. В обоих протоколах очных ставок первый вопрос звучит так: «Подтверждаете ли вы показания, данные вами ранее?» Эти показания, данные ранее, суд исключил из материалов уголовного дела. И значит, показания протокола очных ставок тоже должны быть исключены. Самое главное, данные показания мой подзащитный для всех участников очной ставки в устной форме не излагал. Они просто перенесены из протокола допроса в протокол очной ставки.

Суд постановил исключить протоколы очных ставок.

– Следователь не допросил участников очных ставок, – сказал судья Грищенко, – а скопировал показания из протоколов допроса А. Никитина. Это следует из текста протокола очной ставки. Данное обстоятельство подтверждается также замечаниями адвоката Рассказовой, которые исследовались в судебном процессе. Очные ставки не отвечают требованиям закона и подлежать исключению из числа доказательств.

От автора:

По заявлениям подозреваемых и обвиняемых о пытках в ОРЧ-4, прокуратура штампует отписки. В них написано, что якобы сведения не подтвердились, что нет причин для реагирования. В прокурату, УСБ и к уполномоченному по правам человека таких обращений приходит много.

Жалобщики прилагают к ним подтверждающие документы – справки о телесных повреждениях, говорят о наличии свидетелей. Разные люди, которые не знают друг друга, пишут об одних и тех же сотрудниках ОРЧ-4, пытавших их, об одних и тех же изощренных пытках и порой даже об одном и том же кабинете, который находится на девятом этаже ОРЧ-4, где подследственных и подозреваемых подвергают пыткам. Не является ли это подтверждением того, что пытки применяются? И когда наконец появятся причины для реагирования?

Может, только тогда, когда кущевский синдром охватит всю Россию?

Комментарии

Добавить комментарий

:
:
:
НАВИГАЦИЯ
ГОЛОСОВАНИЕ

Почему опять победили на выборах единоросы?

1. Потому что они лучше всех
2. Потому что они самые богатые.
3. Потому что избирателей кого запугали, кого подкупили.
4. Потому что в борьбе между диваном и холодильником победил диван.
5. Потому что не было достойных кандидатов.
6. Потому что Путин всех переиграл.
7. Потому что было мало наблюдателей и СМИ.
8. Народ разочаровался в выборах.
9. Не было никакой информации о месте и дате выборов.
 

Всего проголосовало
71 человек
Прошлые опросы

Наши проекты

Издательский Дом "Водолей" - купить книгу или заказать издание своей

Суды и выборы - информационный сайт о выборах в Приморье с 1991 года