Политика
Затосковали по диктатуре?
Валерий КУЦЫЙ
Участник одной из недавних телепередач «К барьеру!» писатель Михаил Веллер высказал интересную мысль: для того, чтобы в стране победила демократия, нужна временная диктатура. Вот, дескать, Франко в Испании и Пиночет в Чили сперва добились благотворных перемен, а затем передали власть народу.
Судя по всему, писатель считает этот опыт полезным и для России. Мысль, повторяю, интересная, но отнюдь не бесспорная.
Лично мне и Франко, и Пиночет малосимпатичны, однако дело даже не в этом. Где гарантия, что, во-первых, диктатура ограничится сравнительно небольшими жертвами, а не пойдет по пути Гитлера или Полпота, и, во-вторых, что, вкусив власти, диктатор захочет впоследствии кому-то ее передать? В большинстве случаев как раз не хотят, и это оборачивается кровавой драмой для миллионов людей.
Я не случайно обратился к теме диктатуры. В свете многих последних событий эта тема представляется мне весьма актуальной.
К тому же вот-вот будет иметь место день рождения одного из самых известных диктаторов минувшего века – покойного ныне революционера-большевика, Генерального секретаря ЦК ВКП(б) (КПСС), Председателя Совета народных комиссаров (затем Совета Министров) СССР, Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами СССР Иосифа Виссарионовича Сталина, который появился на свет 21 декабря 1879 (по некоторым сведениям – 1878) года. До сих пор неясно, допущена ли ошибка в церковных книгах или сам Сталин по каким-то только ему известным соображениям указывал дату своего рождения на год позже, чем следовало. Впрочем, это лишь одна загадка, причем не самая существенная, из тех, с которыми связаны жизнь и деятельность вождя, одного из самых могущественных правителей в истории человечества.
Мой командир отделения младший сержант Бербеницкий говорил: «Если солдат идет в строю, он обязательно придет туда, куда надо; если же он бредет в одиночку, без надзора командиров и начальников, от него можно ждать любых неприятностей». То же в нашем случае. Невозможно даже предположительно сказать, что было бы с Россией, если бы Сосо Джугашвили не занимался всякими глупостями, а шел бы в общем строю – закончил духовную семинарию, получил сан, приход, обзавелся многочисленной семьей, жил в смирении, благолепии и нес в массы слово Божье. Напомню лишь, что мать его, когда он уже приближался к вершине власти, пожила некоторое время в Москве и вернулась в Грузию, сказав непутевому сыну: «Лучше бы ты стал священником».
Наверняка лучше, сколько бы людей не было расстреляно и замучено, сколько судеб не было бы переломано, насколько меньше мы понесли бы потерь в Великой Отечественной войне…
Надо заметить, это не единственный случай, когда человек, не достигнув цели на избранном поприще, становился со временем жестоким диктатором. Можно вспомнить и некоего юриста, не стяжавшего лавров на адвокатской стезе, и не добившегося признания художника, и других деятелей такого же сорта, по полной программе отомстивших человечеству за свои неудачи.
Но вернемся к товарищу Сталину и попробуем разгадать еще одну загадку, состоящую в том, почему именно он, вовсе не самый талантливый из ленинского окружения, сумел подняться над всеми, обрести невероятную, неограниченную власть. Ну да, сыграли свою роль восточное коварство Кобы, его природная изощренность в плетении дворцовых интриг. Но было и другое – огромная работоспособность, железная воля, умение рассчитывать свои действия на несколько ходов вперед, терпеть и ждать своего часа, когда можно будет мертвой хваткой сдавить горло противника. Они все были пламенными революционерами, трибунами, любившими покрасоваться перед массами, но не склонными к повседневной рутинной работе. Потому-то они и свалили на него, скромного, не блиставшего ораторским искусством трудягу, чисто техническую, как им казалось, должность генерального секретаря партии. Этим все они – Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рыков, Пятаков, Томский и другие – подписали себе смертный приговор.
Медленно и методично Сталин использовал пост генсека для того, чтобы расставить на ключевых постах в регионах верных себе людей. Воспользовавшись болезнью Ленина, который благодаря своему авторитету не допускал свары между амбициозными вождями в руководстве партии и страны, Коба взял на вооружение и умело использовал принцип «разделяй и властвуй». С помощью Каменева и Зиновьева он разделался с Троцким, с помощью Бухарина – с Каменевым и Зиновьевым, а затем с самим Бухариным, Рыковым и прочими «бойцами ленинской гвардии». И пошло-поехало, «врагов народа» оказалось столько, что впору было развести руками: как же Ленину удалось с такими вот соратничками совершить октябрьский переворот и победить в гражданской войне?
Кстати, это страшное клеймо – «враг народа» - появилось, по моей версии, не у нас, а восходит к Великой французской революции, один из видных деятелей которой Жан-Поль Марат издавал газету «Друг народа». Раз есть друг, то должен быть и враг, заслуживающий отсечения головы на гильотине ради всеобщего счастья.
Таких «врагов» оказалось множество, а когда их стало не хватать, революционеры принялись отсекать головы друг другу. Причем даже самым видным из своих рядов – Дантону, Демулену, Робеспьеру и так далее, и так далее.
Это увлекательное занятие после октября 1917 г. пришлось ко двору и у нас, особенно в сталинские времена. Головы, разумеется, не отрубали, тем более публично, но зато без пощады расстреливали, обрекали на смерть под пытками, от голода, холода и каторжного труда в лагерях. Это не считая организованных государством голодоморов, раскулачивания, депортации, совершенных по указанию Сталина, о чем Александр Твардовский писал:
Он мог на целые народы
Обрушить свой державный гнев.
Иногда говорят: так ведь Сталин сам никого не убивал. Ну и что? Гитлер тоже лично никого не расстреливал, но это вовсе не служит ему оправданием.
И еще я не раз слышал о сталинской скромности. С этим не поспоришь. Вождь действительно не любил дорогих гражданских костюмов и пальто, предпочитал им полувоенную, а начиная с 40-х годов - военную одежду. Дачи и резиденции у него, правда, были, но они не идут ни в какое сравнение с теми, какими пользуются нынешние хозяева страны.
Разгадка такой скромности, мне кажется, лежит на поверхности. Сосо жил в очень бедной семье, единственным источником дохода которой были заработки отца, сильно пьющего сапожника. Мне довелось побывать на родине Сталина в городе Гори, посетить мемориальный музей, где под каменным навесом стоит домик, в котором родился и провел детство будущий вождь всех времен и народов. Потом - лишенные какого-либо тепла и уюта годы учебы, затем – жизнь профессионального революционера, связанная с материальными лишениями, арестами, ссылками. Откуда же взяться привычке к роскоши?
Да и зачем тебе шикарная дача, если в твоем распоряжении вся страна, и ты можешь получить все, чего душа пожелает. Одного лишь сознания, что ты располагаешь такими возможностями, достаточно для удовлетворения самого гигантского честолюбия.
А что у Сталина оно воистину было гигантским, существует великое множество свидетельств. Главное из них – он ни разу не возразил против прижизненных памятников, посвященных ему произведений художников, безудержного восхваления в стихах и прозе, кинофильмах и псевдоисторических исследованиях. Неужели, спросит наивный человек, все это казалось вождю таким уж важным? Выскажу свое мнение.
В числе персонажей многотомной «Человеческой комедии» Оноре де Бальзака есть богач, ростовщик Гобсек. Он и такие как он обладают колоссальной, но тайной властью над миром – властью денег. Ее не выставляют напоказ, о ней не трубят фанфары (большие деньги вообще не любят шума), однако сила этой власти чрезвычайно велика.
Иное дело – диктатура, которая держится на двух столпах – всеобщем страхе и народном обожании. Уберите любой из этих компонентов, и она развалится, как карточный домик. По доведенной до совершенства технологии страх порождается широкомасштабными репрессиями, обожание же организуется неустанным прославлением личности вождя, внушения народу мысли о том, что только во главе с этим человеком страну можно спасти от лютых ворогов, а также достичь со временем всеобщего счастья. Сталин прекрасно понимал это, почему и уделял искусству и литературе внимания не меньше, чем расширению полномочий и укреплению силовых структур.
Вот почему наряду с карательными мерами в чистом виде была распространена практика партийных постановлений, которыми диктатор бил, как дубьем, по головам писателей, композиторов, режиссеров кино и театра. Все было схвачено, все было под контролем.
Центральный комитет сурово поправлял тех, кто впадал в ересь, полагая, будто он лучше, чем партия, знает, как надо сочинять литературные и музыкальные произведения, писать картины, ставить кинофильмы и спектакли. Немало было и таких товарищей, которые в силу ли служебного долга, по зову ли сердца с карандашом в руках подсчитывали, сколько раз в газетной статье или научной работе упомянуто имя товарища Сталина, сколько содержится ссылок на его основополагающие труды.
Серьезный недостаток авторитарного режима, на мой взгляд, заключается в том, что атмосфера культа личности, массового коленопреклонения убеждает диктатора в безошибочности его взглядов и поступков, подвигает отождествлять себя лично с народом, со страной, рассматривать любую критику, любую мирную протестную акцию как вражескую вылазку. Но ведь только оппозиция может честно указать на ошибки и просчеты, а значит – помочь избежать их в дальнейшем.
От холуйствующих подхалимов в этом смысле мало толку, от них диктатор по поводу всякой своей задумки, всякого ошибочного указания только и услышит: «Замечательно!», «Прекрасно!», «Гениально!». Что говорить о Сталине, если даже Ленин, куда более терпимо относившийся к критике, не придал особого значения письму знаменитого физиолога нобелевского лауреата Ивана Петровича Павлова, который высказался в том духе, что для эксперимента, проводимого большевиками над Россией, он пожалел бы даже собаку.
Из всего сказанного следует, что просчеты, допускаемые при авторитарном режиме, далеко не случайны. Диктатор, всегда считая себя правым, но не зная глубоко предмета, по которому принимает решение, зачастую видит этот предмет таким, каким ему хочется, а не таким, каков он на самом деле. Ну не дикость ли – безоговорочно довериться шарлатану Лысенко и уморить голодом в тюрьме великого ученого Вавилова, подвергнуть преследованию и расправам созданную им школу генетиков, задержав тем самым на десятки лет развитие нашего сельского хозяйства! А гонения на кибернетиков? А уничтожение опытнейших командных кадров Красной Армии в 30-х годах?
Я где-то прочел байку, очень похожую на правду. Когда после пирровой победы над Финляндией Сталин наконец уразумел, что для руководства войсками нужны командиры, и начали освобождать из лагерей еще оставшихся в живых генералов, среди них был Рокоссовский. Сталин вызвал его и в ходе беседы спросил: «Что вы думаете о боеспособности германской армии?» На что Рокоссовский ответил: «Пока ничего, товарищ Сталин, надо изучить этот вопрос. Я ведь сидел». Вождь недовольно посмотрел на генерала и буркнул: «Нашел время сидеть». Типичная логика диктатора!
Неразрешимой загадкой для меня остается, почему Сталин не расстрелял Михаила Булгакова. Сколько честных и благородных людей, не самым лучшим образом относившихся к советской власти, вывел Михаил Афанасьевич в своих произведениях! Вывел – и остался, как ни странно, в живых.
Его не тронули даже тогда, когда он послал в правительство письмо, в котором просил разрешения уехать из страны, поскольку на родине его книги не издаются, пьес не ставят. После этого Сталин сам переговорил с ним по телефону, и писатель был принят завлитом в МХАТ, пьесы его пошли в нескольких театрах. Чем объяснить такую снисходительность к Михаилу Афанасьевичу, неужели тем, что вождь высоко ценил его творчество?
А может, Сталин, зная истинную цену писателю Булгакову, не хотел быть обвиненным потомками в убийстве гения? Не настаиваю на этой версии, но и не исключаю ее.
Зато стопроцентно убежден в причине, по которой Сталин не расстрелял маршала Жукова, чья полководческая слава едва ли не превосходила его собственную, а всего лишь унизил и понизил, переместив с поста министра обороны на должность командующего округом. Здесь моя версия выглядит так: международное положение было весьма напряженным, не исключалась третья мировая война, а начнись она, кто, так как Георгий Константинович, сможет руководить войсками? Не генералиссимус же, Верховный главнокомандующий, за всю Великую Отечественную ни разу не побывавший на фронте. Отсюда вызрело решение дать понять «маршалу Победы», чтобы знал свое место, не лез в Наполеоны, но не лишать на всякий случай жизни.
К чему, спрашивается, я затеял этот разговор? Только ли потому, что на носу День народов, а писатель Веллер затосковал по «сильной руке» для установления подлинно демократических порядков?
Нет, не только. Настроения, подобные веллеровским, все больше распространяются в обществе, особенно среди молодежи, ничего не знающей о «прелестях» авторитарного режима. И вертикаль власти выстроена – свои люди расставлены везде где надо. И по выборам в Государственную думу достигнут нужный результат. У меня создается впечатление, что еще немножко усилий, и…
Так все-таки – грядет или не грядет диктатура? Это и есть сегодня самая большая загадка. Но в воздухе явственно пахнет грозой, и потому мне кажется уместной фраза из «Репортажа с петлей на шее» чешского журналиста-коммуниста Юлиуса Фучика, казненного гитлеровцами: «Люди, я любил вас, будьте бдительны!»
Валерий КУЦЫЙ.
Рисунок Евгения Меркурьева.
P.S. Близятся выборы президента России, и в связи с этим, не добившись прекращения роста цен, «медведи» начинают давать обещания по второму кругу.
Приморское отделение «Единой России», в частности, обещает нам вновь потребовать у своих же ребят в Государственной думе, чтобы они законодательно установили дальневосточный коэффициент к пенсиям. В прошлый раз в ответ на такое требование дума показала нам комбинацию из трех пальцев, так может быть, мы сейчас озолотимся? Ох, вряд ли.
Случайно я узнал, что на свете существует государственный бюджет Российской Федерации и что он уже утвержден на всех уровнях. А расходы на пресловутый коэффициент там вроде бы не предусмотрены. Изменить что-либо невероятно трудно, практически невозможно. Похоже, когда пройдут следующие выборы и мы напомним единороссам об обещанном, они в ответ предложат нам почитать А.Н. Островского, у которого есть такая замечательная фраза: «Мало ли что я обещал! Я обещал с Ивана Великого прыгнуть, коли женюсь на Алимпияде Самсоновне, - так и прыгать?»
В.К.
Другие статьи номера в рубрике Политика:
