Политика
Не душите свободу в объятиях
Валерий КУЦЫЙ
Как известно, на знаменах Великой французкой революции было начертано «либертэ, эгалитэ, фратернитэ» - «свобода, равенство, братство». Не будем сейчас иронизировать по поводу того, что все это кончилось большой кровью. Хочу лишь привлечь внимание читателей к одному существенному обстоятельству: в своей знаменитой триаде французские революционеры на первое место поставили не равенство и не братство, а именно «либертэ» - свободу.
Случайно ли это? Думается, нет.
Ведь не зря же в качестве самого сурового наказания принято отправлять преступника за решетку на долгий срок, а уж пожизненное лишение свободы для многих страшнее самой смерти. Но тема нашего сегодняшнего разговора более узкая. Речь идет о конституционном праве иметь свое мнение и высказывать его, не опасаясь явных или скрытых гонений и преследований, то есть о том, без чего немыслимо осуществление любых других прав и свобод – участия в образовании органов власти, создания политических партий, проведения собраний, шествий, митингов и т.д. и т.п.
В прошлом году в нашей стране был проведен широкий опрос касательно того, как население относится к свободе слова. Оказалось, что подавляющему большинству она глубоко безразлична, а некоторые даже не возражают против возрождения жесточайшей цензуры, которая существовала при советской власти. Мол, пропади она пропадом, вся эта пресса, был бы хлеб в доме и порядок на улице.
Согласен, без хлеба и порядка жить тяжело, порой невыносимо. Но как вы можете хотя бы возразить против этого, если у вас во рту кляп? Меня нельзя заподозрить в солидарности с большевизмом, однако я полностью согласен с Лениным, считавшим газету не только коллективным пропагандистом и агитатором, но и коллективным организатором. Потому-то значительную часть денег, получаемых от германского генерального штаба для антигосударственной подрывной деятельности, большевики тратили на оборудование типографий, выпуск и распространение газет, а уже через несколько дней после прихода к власти закрыли все оппозиционные издания.
И на десятки лет, вплоть до перестройки, был введен жесткий контрольный режим, при котором абсолютно вся печатная продукция цензурировалась. Нынешнему молодому журналистскому поколению трудно представить себе, что мы, старики, выпуская газету, вынуждены были с оттиском каждой полосы бегать к цензору за заветным штампом со словом «Разрешено». Если в газете не разглашались какие-нибудь государственные тайны (например, сведения о средней урожайности зерновых по краю или об автоаварии, в которой погибло несколько человек), не говоря уже об отклонениях от линии партии, такой штамп ставился, и только тогда типография имела право принять полосы в печать.
Да что там газеты или радио, где прямого эфира не было – передачи шли только в записи с предварительной проверкой. А художественная литература? А театр? А кинематограф? Журнал «Новый мир» опубликовал солженицынский «Один день Ивана Денисовича» с личного разрешения Хрущева, фильм «Белое солнце пустыни», где и придраться, казалось бы, не к чему, появился на экраны только благодаря тому, что понравился Брежневу.
А помните кинофильм «Операция «Ы», или приключения Шурика»? И помните эпизод, в котором Шурик, собираясь высечь своего закатанного в обои противника, произносит знаменитую фразу: «Надо, Федя»? Так вот эту фразу авторам с трудом удалось отстоять. Кому-то из особо бдительных членов комиссии, принимавшей фильм, пришло в голову, что имя «Федя» может быть воспринято зрителями как намек на Фиделя Кастро.
Но хватит о прошлом, обратимся к настоящему, и для начала хочу процитировать фрагмент записанной мною на аудиокассету предновогодней пресс-конференции Владимира Путина.
ВОПРОС. «Владимир Владимирович, вам часто задают вопрос о свободе слова в России. А вот как вы относитесь к попыткам регулировать Интернет в нашей стране и вообще, как вы считаете, есть ли проблема со свободой слова в России или ее нет? И если есть, где этих проблем больше – в столице или в регионах?»
ОТВЕТ. «В известном фильме, итальянском, там такая фраза есть у главного героя: настоящий мужчина всегда должен пытаться, а настоящая девушка всегда сопротивляться. Вот то же самое происходит в сфере свободы средств массовой информации и власти. Власть всегда пытается обеспечить свои интересы, уменьшить количество критики в свой адрес и так далее, а пресса и средства массовой информации всегда отыскивают все, что только можно отыскать, чтобы обратить внимание властей и общества на какие-то ошибки действующей власти. Это, собственно говоря, и составляет одну из фундаментальных основ демократического общества.
В этом смысле мы не лучше и не хуже других стран. Для нас проблема заключается не в политической составляющей, а в экономической. Повторю еще раз: на мой взгляд, перед нами стоит необходимость и задача – обеспечить экономическую базу независимости средств массовой информации. Вот по этому пути нам нужно и двигаться».
Ради экономии места я отрезал ту часть ответа, которая касается непосредственно Интернета. Меня больше интересует общая оценка президентом ситуации со свободой слова в России. И здесь, мне кажется, можно в чем-то согласиться и в чем-то не согласиться с Владимиром Владимировичем.
Не стоит, полагаю, придавать большого значения его высказыванию насчет заботы об укреплении экономической независимости СМИ. Это – благое пожелание из числа тех, которыми вымощена дорога в ад, и пока что все происходит с точностью до наоборот. Никакой государственной поддержки средства массовой информации не видят, жизнь их становится все тяжелее из-за растущей дороговизны материалов, повышения энерготарифов, тарифов на коммунальные услуги и услуги связи. В результате печатные издания дорожают, число подписчиков и покупателей уменьшается, тиражи падают. У электронных СМИ жизнь тоже не сахар. Не по прихоти, а в силу необходимости они перегружают эфир рекламой, бесчисленными сериалами, в которых никакой мордобой и никакая пальба из всех видов оружия не могут скрыть отсутствия мысли и убогости лексики.
Не все ладно и с политической составляющей гласности, хотя понимаю, что в глазах главы государства картина может выглядеть достаточно благостно. Посмотрите, насколько снизился уровень НТВ после того, как оттуда была по существу изгнана великолепная команда Евгения Киселева.
И не только это. Трудно перечислить все обладавшие высоким рейтингом телепрограммы, которые канули в Лету единственно, как я понимаю, потому, что позволяли себе нелестные отзывы о властях предержащих. Назову навскидку некоторые из них: «Свобода слова», «Бесплатный сыр», «Куклы», «Красная стрела», прекрасные исторические циклы Леонида Парфенова, не просто познавательные, но дававшие людям пищу для размышлений, чего так не любит правящая элита…
На местном уровне власть тоже постаралась будь здоров. Пусть читатели «АВ» сами прикинут, насколько сократился список наших электронных СМИ за последние годы. Скажу сразу, их позиция не совпадала с моей, и все равно я считаю, что ни у кого нельзя отнимать право свободно выражать свое мнение по любому вопросу, исключая, разумеется, газеты фашистского толка, которые беспрепятственно распространяются даже – держитесь за стул – в Государственной думе! Ну да, депутаты у нас, как говорят в Одессе, из-под той мамы, но где исполнительная власть со всеми ее силовыми структурами, столь решительными тогда, когда этого не требуется?
Характеризуя взаимоотношения власти и прессы, президент очень кстати привел фразу из итальянского фильма (напомню: мужчина должен пытаться, женщина – сопротивляться). Однако то, о чем сказал Владимир Владимирович, хорошо лишь тогда, когда происходит любовная игра. В нашем же случае власть выступает в роли грубого насильника, а пресса – в роли жертвы, чьи возможности сопротивляться далеко не безграничны.
Слава богу, в Приморье миновали времена наздратенковского правления, при котором у редакций отбирались помещения, накладывался запрет на печатание оппозиционных губернатору газет, журналиста могли похитить и подвергнуть пыткам. Все это, надеюсь, навсегда ушло в прошлое вместе с отбытием в Белокаменную бывшего губернатора-аристократа.
Но что нам делать с судебной системой, самовольно возложившей на себя обязанности недоброй памяти советской цензуры? Что делать с неприкосновенными судьями, которые либо по приказу сверху, либо, исходя из собственных карьерных или корыстных интересов, творят произвол, чуть ли не выпрыгивая из мантий при защите «чести и достоинства» коррумпированных чиновников, откровенных взяточников и казнокрадов?
Порой, будучи ответчиком по такому делу, слушаешь, как зачитывается решение в пользу обидевшегося на тебя сановного ворюги и не можешь понять – то ли мир перевернулся вверх дном, то ли судья рассчитывает, что обладающий властью истец улучшит его жилищные условия. А с другой стороны, можно ли предъявлять претензии судьям, если кое-кто и в журналистской среде не прочь заткнуть рот коллеге, остановить его грозным окриком – дескать, не сметь свое суждение иметь. Вы не поверите, но случается и такое.
Известный журналист Юрий Мокеев выступил в газете «Утро России» с материалом на актуальную тему – о бездумной отмене привычных народу праздников и придумывании в неимоверном количестве новых, мало что дающих уму и сердцу. Беспокойство автора статьи мне понятно, слишком уж привычным у нас стало шараханье из крайности в крайность: то создают памятники, то сносят независимо от их исторической и художественной ценности; то разрушают храмы, оскорбляя этим чувства верующих и нанося огромный ущерб отечественной культуре, то начинают повсеместно сооружать за счет налогоплательщиков, в том числе другого вероисповедания или вовсе атеистов. Точно так же поступают и с праздниками, хотя каждый из них – память о чем-то очень значительном, и нужно трижды подумать, а еще лучше – посоветоваться с народом, прежде чем делать то, о чем тебя никто не просит.
И все бы ничего, статья умная, спокойная, заслуживающая спокойного же делового обсуждения. Да вот только автор на свою беду задел краевой Союз журналистов – покритиковал его за бездеятельность и за нелепую придумку установить законодательным порядком День приморской журналистики. Причем не просто установить, а приурочить ко дню выхода в свет первого номера первой дореволюционной городской газеты «Владивосток».
Опять же, и что ж тут такого? Ну не понравилось все это автору, мне тоже не нравится. И Союз журналистов, по моему мнению, знавал лучшие времена, и местный праздник в дополнение к федеральному Дню российской печати ни к чему. Этих праздников и без того расплодилась чертова уйма, того и гляди появятся День приморской милиции, День приморского шахтера, День приморского металлурга, токаря, пекаря, фармацевта, диск-жокея…
У намечаемого Дня журналистики, правда, есть одна особенность: название «Владивосток» носит не только та, старая, газета, но и нынешняя, краевая, что, с моей точки зрения, тоже не способствует установлению единой для всех приморских журналистов торжественной даты. Считая нужным аргументировать сейчас свою мысль, могу сделать это только по просьбе главного редактора «Владивостока» Сергея Булаха, занимающего одновременно на общественных началах пост председателя нашего творческого союза. И лишь при условии, что господин Булах обойдется с моими заметками точно так же, как поступил с его собственным ответом на статью Юрия Мокеева редактор «Утра России» Дамир Гайнутдинов – опубликует в своей газете без правки, сокращений и какого-либо комментария. Только это вряд ли произойдет. Чтобы пойти на такой шаг, надо уважительно относиться к чужому мнению и считать свободу слова не только своим, но нашим общим достоянием.
А начинается материал Сергея Булаха следующим образом:
«Не первый уже раз почтенный Юрий Викторович Мокеев позволяет себе по-отечески чихвостить коллег из газеты “Владивосток» со страниц «Утра России». Теперь (12 февраля, № 22, «Примечай будни...») очередь дошла и до краевой журналистской организации. До этого я никогда не изменял главному принципу - не устраивать публичных разборок по поводу журналистских корпоративных дел. Читателям есть о чем сообщить и без словесной эквилибристики в адрес коллег. Уважая авторитет и возраст написавшего, и на этот раз промолчал бы. Но не могу, ибо затронута серьезная проблема. А автор обличительных определений увлекся поиском хлестких сравнений, забыв о самом предмете. Одним словом, как говаривали древние: “Сократ мне друг - но истина дороже”.
Уже в этих первых строках ощущается немалое раздражение автора, в последующем же тексте нет и намека на провозглашенное уважение к авторитету и возрасту Юрия Мокеева. Зато видится другое – стремление уничтожить оппонента, размазать его по стенке, заткнуть рот, чтобы не смел обижать самую главную в крае газету и давать нелестные оценки деятельности руководства Союза журналистов.
Кто бы что сказал, ограничься Сергей Булах возражениями, столь же корректными, как критика Юрия Мокеева! Но нет, он прибегает к неэтичным намекам, использует пафосный рефрен «Где вы, Юрий Викторович, были, когда…». В том смысле, что, мол, мы доблестно сражались на баррикадах, а вы пребывали в роли стороннего наблюдателя. Опять-таки не стану пока рассказывать, как и с кем сражалась команда Сергея Булаха (а может, правильней назвать ее командой Валерия Бакшина?), и почему Мокеев имел все основания не участвовать в этих сражениях.
Куда большее значение имеет сам прием, использованный для того, чтобы поставить критикана на место. Прием этот не нов. Помните, как дискутировали в «Золотом теленке» дети лейтенанта Шмидта – Шура Балаганов и Михаил Самуэлевич Паниковский? Они толкали ладонями друг друга в грудь и повторяли: «А ты кто такой?»
Приморцы знают, кто такой Юрий Викторович Мокеев. Превосходный журналист с богатейшим опытом и острым пером, вдумчивый аналитик и отличный публицист, умеющий точно выстроить материал, до сих пор сохранивший способность писать образно и свежо. Человек, по-настоящему образованный и обладающий широкой эрудицией. Уж он-то, будьте спокойны, не напишет, будто «древние говаривали» то, чего они и не думали говаривать, не спутает Сократа с Платоном.
Мы с Юрием Викторовичем сверстники, обоим в мае стукнет по 73, но как газетчик я смотрю на него с почтением и годы совместной работы считаю прекрасной школой для себя. Даже сейчас, утратив из-за потери зрения способность знакомиться с газетными публикациями, я всегда прошу читать мне все материалы за подписью Мокеева. Мудрено ли, что оскорбительное по отношению к одному из старейших журналистов края выступление Сергея Булаха произвело на меня гнетущее впечатление.
Особо запомнилась вот эта фраза: «До этого я никогда не изменял главному принципу - не устраивать публичных разборок по поводу журналистских корпоративных дел». Забавно, не правда ли? Дела других обсуждаем публично, наши же должны оставаться тайной за семью печатями. И касается это не частной жизни, в которой действительно никому не дозволено копаться, а исполнения почетной должности – быть выразителями общественных интересов. Мне же представляется более честным другой принцип: вести дискуссию с открытым забралом, предлагать свою аргументацию на самый главный для нас суд – суд читателей. А вот когда не умеешь полемизировать на достойном уровне, то действительно лучше помалкивать и, как это издавна принято у руководства газеты «Владивосток», бегать по судам районным, предъявлять иски к коллегам из других изданий с требованием опровержений и немалых денежных сумм в качестве компенсации за жуткие нравственные страдания.
Нужно однако признать, что журналист в этом случае становится на одну ногу с обидчивыми чиновниками и ангажированными судьями, которые относятся к свободе слова с таким обожанием, что готовы задушить ее в своих объятиях.
Валерий КУЦЫЙ
P.S. Как стало известно, Михаил Зурабов по воле партии «Единая Россия» остается министром здравоохранения и социального развития. Заменить Вячеслава Колоскова на посту главного футбольного начальника страны он не собирается. Таким образом, высокооплачиваемая должность, не предполагающая никакой ответственности и связанная с шикарными загранкомандировками, остается пока вакантной. И я не вижу причин, по которым ее не мог бы занять бывший владивостокский градоначальник Юрий Копылов.
Ну, пожалуйста, Юрий Михайлович, что вам стоит? Вы же за бытность мэром возглавляли спортивный клуб «Луч», так что опыт есть. Тут, смотрите, какие открываются возможности: замостить брусчаткой все футбольные поля страны, и посередине каждого соорудить фонтан.
В.К.
Другие статьи номера в рубрике Политика:
