Вселенная
Зачем шуту закрывать рот, если король не голый?
Маргарита ПАРХОМЕНКО
Михаил Златковский сожалеет, что он не может опубликовать политические рисунки, как он делал раньше: «Пресса под давлением. Весь мир должен об этом знать. Официально нет указаний из Кремля. Достаточно самоцензуры...»
Занятно иногда перечитывать документальную прозу, проще говоря, мемуары, например, 60-х годов. Воспринимаешь их глубже и рельефней. «Через какое литературное чистилище проходил Александр Исаевич Солженицын со своим рассказом «Один день Ивана Денисовича» в редакции журнала «Новый мир». А. Твардовский сразу же ухватился за нового автора со всей страстью и ретивостью золотодобытчика - он был истый редактор, не то, что другие, по отзыву А. Солженицына. Журналисты редакции искали направление в оценке как флюгера: похваливали, отвергали, уступали, осторожничали. «Главное, чтобы было все в рамках разумного, стянутое проверенным партийным обручем, накрытое проверенной партийной крышкой».
Думаете, что-нибудь изменилось? Ох, живуча система «согбенной спины». На протяжении многих лет, стоя на балконе и наблюдая жизнь, он «собирал» там юмористические картинки о России. Сейчас с этим покончено. «Не верь написанному!» - утверждает наш классик-философ Козьма Прутков. Я и не поверила. Но читаю дальше заметку из Москвы журналиста газеты «Фигаро» (Le Figaro) Патрика де Сент-Экзюпери и натыкаюсь на свидетельство самого карикатуриста Михаила Златковского: «Сегодня у меня нет больше «окон». Во время перестройки я мог по крайней мере публиковать мои карикатуры в подпольной прессе. Сейчас же нет никакой поддержки, пустыня».
Я смотрю на портрет опального юмориста с мягкими чеховскими чертами лица и по-прежнему недоумеваю. А французский корреспондент размышляет: «Жесткая это профессия - карикатурист в вечной России. От царей к Распутину, через Советы к послевоенной холодной войне, стране, казалось, просто предназначенной к стегающему рисунку на манер кнута («Knout»), бичующего спину зека («zek»)».
«В советскую эпоху, - вспоминает Михаил З., - это было просто невозможно. Затем пришел Горбачев. И так как он разрушал Систему, весь мир себе говорил, что нужно ему помочь и, следовательно, не надо его критиковать. Всё, как сегодня, весь мир говорит, что надо помочь власти строить Великую Россию». В стране показухи и Потемкинских деревень карикатура никогда не была терпима.
Впрочем, в 1987 году, в период полной перестройки, Михаилу позвонили домой вечером, пригласив его в агентство «ТАСС». Он туда отправился с надеждой. Его провели в маленькую комнатку без окон, мало освещенную. Там он оказался лицом к лицу с четырьмя молодыми людьми сурового вида. «КГБ», - догадался М. Златковский. Агенты ему объяснили, что М. Горбачев только что был во Франции. Там президенту на пресс-конференции задали смутивший его вопрос: «Как может президент СССР говорить о демократии, когда ни одна карикатура не была разрешена к публикации?»
- Мы просим вас сделать одну карикатуру, но мягко, с легким юмором.
- И это будет опубликовано в «Правде» или «Известиях»? - удивился Михаил.
- Нет, не в центральной прессе, а за границей. Мы об этом побеспокоимся.
Михаил подумал, что встреча закончилась. Один из молодых людей почесал за ботинком и спросил:
- Сколько нам это будет стоить? Это очень важный вопрос.
- Обычно, 25 рублей.
- Вам заплатят в десять раз больше, - ответил с облегчением чиновник из КГБ.
Впервые за последнее время для Михаила распахнулось «окно». Ведь раньше он печатал свои разящие рисунки в «самиздатах», которые распространялись под полой. Опять, глядя со своего балкона, Михаил мог посвятить свое искусство непочтительности к властям. Это продолжалось пять лет: были поиски открытия, изучение. В 1992 году он был назван лучшим рисовальщиком в прессе всего мира.
Личная жизнь не задалась. Жена потребовала развода. И от боли, от горечи ему хотелось уехать. И он отправился в США, куда его пригласили преподавать в университет. «Я был в стране, где прекрасная полиция, прекрасные дороги, прекрасные теннисные корты».
Он жил там шесть лет в окружении своих единомышленников-художников. Но он скучал по России, все больше чувствуя себя маленьким винтиком в огромной машине. И он вернулся. Объяснив своим соотечественникам, что «американская мечта» - это «мечта для дантистов». И тотчас предложения работать посыпались на него. Чудо-ребенок вернулся и был встречен с распростертыми объятиями в изданиях, освобожденных царем Ельциным: его тотчас пригласили «Московские новости» и «Литературная газета».
Вдохновленный ветром перемен Михаил Златковский работал день за днем с ощущением полного счастья. У него появились рисунки, которые все в целом составляли прекрасную историческую книгу. Но потом, когда Владимир Путин готовился к вступлению во власть, раздался первый предупреждающий звонок.
- Главный редактор «Литературной газеты» был грубо смещен, - рассказывает Михаил. - Новый пригласил меня, чтобы сказать две вещи. Первое: он разумеет все делать, чтобы помочь власти установить порядок в стране. А второе: он собирается заняться национальной чистотой. После этой речи он объявил мне, что не может принять мой рисунок, но желал бы, чтобы я сделал совсем другой.
Для М. Златковского «окна» одно за другим стали закрываться с начала 2000-го года. Политический художник почувствовал удушье.
- Нельзя работать свободно сегодня. Пресса под давлением. Весь мир обязан обратить на это внимание. Нет больше комиссий по цензуре, нет указаний из Кремля, но каждый главный редактор знает, что нельзя публиковать, а что можно. Это носится в воздухе. Все профессионалы это чувствуют и даже не нуждаются в телефонном звонке. Достаточно самоцензуры.
Сколько горечи в этих словах сродни размышлениям Александра Исаевича Солженицына о «нашей жестокой и трусливой потаенности, от которой все беды нашей страны. Сколько эта потаенность еще продлится - не предсказать, может, многих из нас раньше того рассекут, и пропадет наше невысказанное».
Лишенный работы, лишенный воздуха, как большинство ему подобных, Михаил выпивает, рисуя для рекламы. Без иллюзий он сожалеет о своей роли шута. Нельзя противостоять последнему копью: что такое король без шута, если не голый король?
Маргарита ПАРХОМЕНКО.
Фото и рисунки из газеты «Le Figaro».
Другие статьи номера в рубрике Вселенная:
